«Полярное» сияние над Челябинском в 1957 году. История первой атомной катастрофы в СССР #test

В конце сентября 1957 года на Вагонке полным ходом шла подготовка к встрече высокого гостя — министра обороны СССР Георгия Константиновича Жукова, который ехал на Урал с инспекторскими проверками ряда оборонных предприятий. С гособоронзаказом на УВЗ был полный порядок, но вагоностроители ждали маршала Победы и готовились к его встрече, помня о том, как много он сделал для завода и его работников, будучи депутатом Верховного Совета СССР от Свердловской области. Однако, Жуков не приехал. Вечером 29 сентября директору УВЗ позвонили из Министерства обороны и сообщили, что визит откладывается «в связи с возникшими обстоятельствами высокой важности». О причине отмены визита стало известно только два дня спустя, когда на внеочередном заседании бюро обкома партии было объявлено: на заводе № 817 в Челябинской области произошла серьёзная авария, и некоторые районы Свердловской области могут оказаться в зоне радиоактивного заражения.   

С заводом № 817 Нижний Тагил был связан прочными, но невидимыми на первый взгляд нитями. Во-первых, руководил строительством предприятия Яков Раппопорт — бывший начальник Тагиллага, снятый с должности за массовую гибель заключённых в 1942 году в спецотряде № 18-75, а затем Михаил Царевский, построивший автосборочный завод в Нижнем Тагиле, а затем возглавлявший систему Тагиллага и трест «Тагилстрой». Во-вторых, в строительстве завода принимали участие более двухсот тагильчан — сварщиков, монтажников, электромонтёров, командированных на стройку с предприятий Нижнего Тагила (УВЗ, ВМЗ, НТМЗ и ВРУ). О том, что именно строится на южном берегу озера Кызыл-Таш, строители знали, но старались не распространяться об этом даже в кругу родственников. За разглашение государственной тайны в те годы могли дать до 15 лет лагерей, а ядерная программа СССР таковой и являлась, и завод № 817 был ключевым звеном в её реализации. В медико-санитарном отделе № 71 завода № 817 с 1949 по 1957 год работала выдающийся врач-радиолог Ангелина Константиновна Гуськова — уроженка Нижнего Тагила, дочь известного тагильского врача Константина Васильевича Гуськова.

Надо сказать, что аварии на заводе № 817 происходили и ранее. В июне 1948 года при первом запуске реактора А-1 из-за недостатка воды в системе охлаждения произошло разрушение урановых блоков. Через полгода, в связи с коррозией алюминиевых трубок, в которых содержались блоки с ураном и плутонием, произошло переоблучение персонала. В 1950 и 1951 годах в результате аварийных ситуаций производился сброс в реку Течу высокоактивных жидких радиоактивных отходов. Последний инцидент произошёл в апреле 1957-го, когда в результате аварии шесть человек получили дозы облучения, и один человек погиб. Но все эти аварии не имели далеко идущих последствий в отличие от того, что случилось в сентябре 1957-го.

29 сентября 1957 года в 16:30 на химическом комбинате «Маяк» (с 1953 года официальное название завода № 817 для прессы) в подземном хранилище радиоактивных отходов из-за несоблюдения технологии их хранения произошёл взрыв. Бетонное перекрытие толщиной около метра и весом 160 тонн вместе со слоем грунта было отброшено далеко в сторону, и радиоактивное облако вырвалось в атмосферу. По одной из версий, причиной взрыва был выход из строя системы охлаждения и, как следствие, разогрев и последующая детонация ёмкости. По другой версии, в отходы по ошибке попал раствор с содержанием плутония, при взаимодействии которого с отходами высвободилось большое количество энергии, что и привело к взрыву.

Жителям города Челябинск-40 (ныне — город Озёрск), где проживали работники завода и его строители, тогда крупно повезло: радиоактивная туча прошла мимо города. Более того, никто не обратил внимания на звуки взрыва — взрывали тогда в окрестностях завода много и часто, подготавливая площадки для будущих объектов комбината «Маяк». Лишь когда над заводом появилось багровое свечение, люди стали догадываться, что произошла авария. 30 сентября в городе усилили меры безопасности: были вымыты все дороги, начали перекладывать асфальт, во всех общественных местах установили дозиметры, а самих жителей просили выбросить все продукты, которые были у них дома, и постоянно мыть полы. Руководители комбината и города на собраниях и через СМИ рассказали, что взорвалась ёмкость с радиоактивными отходами, что последствия взрыва устраняются и причин для паники нет. Больше никакой информации не было. Но уже на следующий день в город прибыл министр среднего машиностроения Михаил Георгиевич Первухин и первые группы ликвидаторов. В Челябинск-40 и на завод начали заходить части внутренних войск. Официально военнослужащие были введены в город для помощи местным властям в уборке и санитарной обработке домов и улиц, чем они действительно добросовестно занимались. Но, видимо, власти держали в уме ещё и вариант возникновения народных волнений, и поэтому в городе появились не военные строители, а именно подразделения внутренних войск. Впрочем, жители отнеслись к происшествию в высшей мере спокойно: никто не роптал, не сеял панику, не распространял слухи. Все, как могли, помогали городским службам и солдатам очищать город от радиации. 

6 октября 1957 года в газете «Челябинский рабочий» появилась заметка, объясняющая багровое свечение в небе: «В прошлое воскресенье вечером многие челябинцы наблюдали особое свечение звёздного неба. Это довольно редкое в наших широтах свечение имело все признаки полярного сияния. Интенсивное красное, временами переходящее в слабо-розовое и светло-голубое свечение вначале охватывало значительную часть юго-западной и северо-восточной поверхности небосклона. Около 11 часов его можно было наблюдать в северо-западном направлении».

Сам завод был окружён вторым кольцом охраны из солдат-срочников внутренних войск. Проход на территорию производился строго по пропускам, списки лиц, допускаемых на объект, проходили предварительное согласование в нескольких инстанциях. Каждая группа специалистов, допущенных на завод, получала противогазы и прорезиненные костюмы химической защиты, каждую группу сопровождал дозиметрист. Группы электриков или сантехников работали по часу, после чего их выводили с территории завода и отправляли на дезактивацию и обследование в медико-санитарный отдел № 71. Тагильчанка Ангелина Гуськова, работавшая в то время заведующей отделом, вспоминала позднее, что большая часть первых ликвидаторов получила трёх- и пятикратную дневную дозу облучения. Всех их ждала госпитализация. 

Другая часть ликвидаторов и дозиметристов отправилась по сёлам и деревням, которые оказались на пути вырвавшегося в атмосферу радиоактивного облака. Первые замеры в селе Салтыково (18 км от эпицентра взрыва) показали, что мощность экспозиционной дозы составляет 300 мкР/с, в селе Галикаево (23 км) — 170 мкР/с, в селе Юго-Конёво (55 км) — 6 мкР/с. Жители этих населённых пунктов подлежали немедленной эвакуации, а домашние животные, птица и скот — уничтожению. 

По прошествии недели стало понятно, что радиоактивные осадки выпали на территории Челябинской, Свердловской и Курганской областей. В Челябинской области пострадали 46 сёл и деревень, колония, где содержались осужденные, и база геологоразведочной партии. В Свердловской области — 3 села в Каменском районе, в Курганской области — 13 деревень. Всего из 62 населённых пунктов 23 были выселены полностью и уничтожены. В половине оставшихся эвакуация была произведена частично. Всего было отселено 12 763 человека. Каждый житель, который в результате загрязнения территории лишился дома и хозяйства, получил компенсацию в размере 15000 рублей (в 1957 году это были не такие уж большие деньги). В зону загрязнения попали также часть автодороги М5 «Урал», железнодорожная ветка «Синарская», часть бассейнов рек Теча, Тобол и Иртыш. 

Мероприятия по дезактивации заражённой территории продолжались в течение двух лет. Было изъято и захоронено 1308 тонн зерна, 104 тонны мяса, 240 тонн картофеля, 66,6 тонн молока. Было запрещено возделывание в ближайшие два-три года около 20 000 га пашни. В конце 1959 года на территории в радиусе 22 км вокруг завода была создана санитарно-защитная зона с запретом доступа населения и любого вида хозяйственной деятельности, в том числе сбора дикорастущих ягод и грибов, охоты и рыбной ловли. В 1968 году на месте санитарно-защитной зоны был образован Восточно-Уральский государственный заповедник, где по сей день учёные изучают воздействие радиоактивных веществ на флору и фауну. Всего же на ликвидацию последствий аварии и восстановление здоровья людей государством было израсходовано более 8,2 млрд рублей. 

В 2002–2003 годах были проведены повторные измерения загрязнения почвы стронцием-90 и цезием-137, и в ряде мест были выявлены очаговые повышения уровня загрязнения, которые до сих пор превышают допустимые значения. 

Информация об аварии на заводе № 817 была засекречена до 1989 года. Информация о погибших в результате взрыва и умерших от лучевой болезни по сей день не подлежит разглашению. Известно лишь, что около 80 тысяч человек, попавших в зону действия радиации, были занесены в особую базу данных, и находились под постоянным наблюдением врачей-радиологов.

Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».

По материалам:

 — Е. Миляева, «Маяк»: Первая атомная катастрофа Советского Союза». Российская газета от 02.05. 2014 г.

 — А. Бакуров «След прошлого», ПрО Маяк, 30.07.2004 г.

 — Н. Сысоев «Солдаты челябинского “Чернобыля”» Военно-исторический журнал, 1993 г. (№ 12)

 — И. Бекман «Аварии на предприятиях ядерного топливного цикла» (https://profbeckman.narod.ru/NIL31.pdf)

 — «Чернобыльские уроки», 2009 г. (http://nuclear-tatar.mtss.ru/fa230907.htm)