История уральского рока. Часть 19

Наступление нового 1986 года Свердловск и свердловчане отмечали бурно и долго. Несмотря на то, что 2 января был всесоюзным рабочим днём, многие предприятия и организации решили не мучить своих сотрудников и приказами по предприятиям продлили каникулы до начала следующей недели. Райкомы и горкомы вообще начинали работать с 13 января. Поэтому только 14 января 1986 года документы о создании рок-клуба поступили в обком КПСС. Там обещали собрать все необходимые подписи и печати в двухнедельный срок.

Рокеры решили не терять времени даром, выбрали «депутатов» от музыкальной общественности и отправились в ДК имени Свердлова «разговаривать» о выделении дополнительных площадей. Разговора не получилось: руководство ДК твёрдо стояло на своём: помещение 13,5 квадратных метров и всё. Все доводы о том, что половина кружков и секций работает абы как, не возымели действия. Музыканты пригрозили написать письмо в ЦК ВЦСПС, от чего разговор окончательно зашёл в тупик. Тогда Грахов выгнал всех «депутатов» и приступил к переговорам тет-а-тет. Что-что, а убеждать Николай Александрович умел. Час спустя он вышел с известием, что руководство ДК имени Свердлова согласно выделять малый зал на втором этаже для проведения собраний рок-клуба. Малый зал в ДК считался лекционным и вмещал 100 человек. Раньше, в 40–70-е годы, здесь четыре раза в неделю проходили лекции общества «Знание» для коллективов предприятий торговли и службы быта. В 1985-м интерес к лекциям упал, и в зал стали пускать кого попало: шахматистов, коллекционеров, кружок кройки и шитья. Теперь согласились пускать музыкантов. Кроме того, руководство ДК согласилось предоставлять рокерам большой зал на 720 мест, где они могли бы прослушивать кандидатов в члены клуба и «проводить отчётные творческие встречи». Но для этого клуб должен был помочь с ремонтом большого зала. Правда, тут же Полковник (звукорежиссёр группы «Трек» Саша Гноевых) заявил, что «акустика в зале никуда не годится, а чтобы гасить отражённые звуковые волны, придётся городить огород, и то не факт, что это поможет». Спорить с Александром Георгиевичем никто не решался: все знали, если Полковник сказал, так оно и есть.

И наконец, ещё одна победа: клубу решили выделить в ДК ещё одну комнату. Правда, рядом с уборной и площадью всего 7,5 квадратных метров, но всё-таки. Музыканты воспрянули духом и разбрелись по домам и репетиционным базам ожидать добрых известий из обкома партии. Но прошло две недели, затем ещё две, затем ещё... Стало ясно: в высоких кабинетах власти возникли ещё какие-то препятствия. Только много лет спустя выяснилось, что задержка произошла из-за разгильдяйства молодого инструктора обкома, которому было поручено «на ногах» обойти три кабинета и собрать нужные подписи. Но документы пролежали в ящике его стола полтора месяца. 

12 марта 1986 года пакет разрешающих документов был вручён Николаю Грахову, и тот объявил всем, что через три дня в малом зале ДК имени Свердлова состоится общее собрание членов рок-клуба. 

15 марта в лекционный зал ДК набилось полторы сотни человек. Руководство Дома культуры и кураторы от комсомола тоже почтили своим присутствием высокое собрание и были приятно удивлены организацией мероприятия. Сначала общим голосованием избрали президиум в лице Грахова, Кормильцева, Александра Калужского (который занял должность администратора клуба) и известного композитора Сергея Сиротина (в прошлом заместителя начальника управления культуры Свердловского облисполкома). Затем последовал короткий доклад и оглашение Устава рок-клуба. Рок-музыканты вдруг прониклись игрой в этот бюрократический официоз и начали «прерывать оратора громкими продолжительными аплодисментами», как написала в своей заметке «Вечорка» газета «Вечерний Свердловск». После оглашения Устава начались выборы в руководство клуба. Председателем клуба был избран Николай Грахов, Ильдара Зиганьшина назначили руководителем оформительского отдела, Полковник встал во главе технического отдела, Андрею Матвееву поручили связь с общественностью и информационную поддержку клуба и его членов, худсовет возглавил Сергей Сиротин, а его замом стал Александр Пантыкин.

Присутствовавшие на собрании представители горкома комсомола, обкома профсоюзов и КГБ (куда без них?) были удивлены организацией мероприятия и дисциплиной свердловских рокеров: «Всё, как у нормальных людей. Чего мы боялись, не разрешая им объединиться? Хорошие ведь ребята». 

Затем музыкантам раздали анкеты членов клуба, которые надо было заполнить и сдать в течение недели. Кроме традиционных ФИО, даты рождения, партийности, образования, необходимо было указать, на каких инструментах человек играет, имеет ли музыкальное образование, где и в каких коллективах играл ранее. Когда анкеты были собраны, руководители клуба недоумевали, как же много в Свердловске групп, о которых они не слышали. Оказалось, что это официальные названия ВИА, которые работали в кафе и ресторанах. 

Подведя предварительные итоги анкетирования, началась регистрация групп–членов рок-клуба. Всё шло гладко, пока очередь не дошла до «Наутилуса». Бутусов и Умецкий от регистрации отказались, сказав, что они «ещё должны подумать». Выглядело это так, словно «наутилусы» не доверяют своим товарищам и руководству клуба. Едва шок прошёл, как от регистрации отказался и «Урфин Джюс». Грахов вскипел и вызвал Пантыкина на разговор с глазу на глаз. Будущий «дедушка уральского рока» оправдывался: «Саныч, мы новый альбом начинаем писать. Честное слово, нам пока не до клуба». «Опять Deep Purple наслушались?» — Грахов при каждом удобном случае старался уколоть «урфинов» за их песню четырёхлетней давности, где в припеве открыто звучали отсылки к пластинке группы Deep Purple «Come Taste the Band» (18+). Президента клуба можно было понять: «Урфин Джюс» уже был живой легендой уральского рока, и представить без этой группы Свердловский рок-клуб было невозможно. Вскоре выяснилось, что новый альбом «урфины» записывать не собирались. Истинную причину отказа назвал честный Белкин: на собрании ни слова не прозвучало про «литовку» и тарификацию. А это были ключевые вопросы того времени: музыканты хотели наконец получать за своё творчество деньги.

Поэтому первостепенной задачей клуба стала организация нормальной концертной жизни. Для этого надо было, прежде всего, аттестовать группы и «залитовать» их песни. Процесс аттестации подразумевал просмотр групп, а это было осложнено вопросами, связанными с аппаратурой, помещением и худсоветом. Удалось договориться, что члены жюри оценят профессиональный уровень команд во время фестиваля, который был намечен на середину июня. Кураторы требовали от Грахова немедленного отчёта — фестиваля или творческой мастерской под эгидой рок-клуба. Но для этого все песни должны были получить одобрение профессионалов. Если к музыке каких-либо особых претензий у кураторов не было, то тексты песен требовали оценки худсовета. В помощь Сергею Сиротину правление рок-клуба ввело в состав худсовета журналиста Евгения Зашихина и преподавателя филфака УрГУ Леонида Быкова, которые просматривали тексты песен на предмет «крамолы» и давали личную субъективную оценку. 

О каком-то единодушии профессионалов и рокеров говорить не приходилось. Иной раз обсуждения того или иного текста скатывались в словесную перепалку, причём, зачастую с использованием непечатной лексики. Так, Евгений Зашихин почему-то невзлюбил песни Насти Полевой и «рубил» их одну за другой. После третьей забракованной песни Саша Пантыкин вскочил и наорал на журналиста, обозвав его «тагильским валенком» (Зашихин действительно до 18 лет жил в Нижнем Тагиле), а когда тот ответил что-то в стиле «я здесь эксперт, а вы вообще пришли из подворотни», Илья Кормильцев снял очки и предложил Евгению выйти. Но тот благоразумно отказался. После этого инцидента Грахову пришлось побеседовать с экспертами, объяснив им, что главная их задача — не пропустить в текстах антисоветчину, а личные симпатии и антипатии неуместны. В итоге Зашихин «отлип» от Настиных песен, но через неделю «зарубил» три песни «Наутилуса».

 Увидев, что рок-клуб всерьёз занялся вопросами аттестации, в клуб вернулись и «Урфин Джюс», и «Наутилус».

Последними, кто подал заявку в рок-клуб, была группа «ЧайФ». Причину задержки объяснил сначала Бегунов (где-то потеряли анкеты), потом Шахрин (да, у нас и к людям выйти не с чем — одна ерунда). Тем не менее «ЧайФ» в рок-клуб приняли, к великому неудовольствию руководства ДК МЖК, которые поняли, что больше эксплуатировать Шахрина сотоварищи за предоставление репетиционной базы не получится. 

Тут же возникла ещё одна проблема: большой зал ДК имени Свердлова был акустически не готов к фестивалю, который должен был состояться в 20-х числах июня 1986 года. Полковник полдня ходил по залу, хлопая в ладоши и прислушиваясь к эху. Кроме того, зал нуждался в ремонте, хотя бы косметическом. Александр предложил перенести мероприятие в Дом Молодёжи. Грахов тут же поехал договариваться, но получил отказ. Оказалось, что неспроста:18-19 марта в Доме Молодёжи должны были выступать «Урфин Джюс» и «Наутилус», но они, не предупредив, уехали в Казань. Николай Александрович вернулся в рок-клуб, собрал всех, и объявил, что первая в истории рок-клуба творческая лаборатория (читай — фестиваль) пройдёт в этом здании, и большой зал ДК им. Свердлова надо готовить к этому мероприятию.

(продолжение следует)

Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».

По материалам:

 — Д. Карасюк «Ритм, который мы...» онлайн проект "Вики Чтение" (https://design.wikireading.ru/h4AQ8pW3R1)

 — Д. Карасюк «История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»

    © RoyalLib.Com, 2010-2026

— В. Володин и О. Удовенко «Группы СССР» © 2009-2011 (https://gruppasssr.ru)

 — А. Кушнир «100 магнитоальбомов советского рока», © 1999 г. изд. «Омега-Л», 2024 г.