История уральского рока. Часть 14

Почти всё время с весны 1984 по март 1986 года уральская рок-тусовка потихоньку варилась в собственном соку, что-то записывая, доставая инструменты, выступая на случайных концертах районного масштаба. Маленьким событием стало появление в Свердловске синтезатора Hohner clavinet, на котором Давид Тухманов записывал свой знаменитый альбом «По волне моей памяти». Привёз на Урал это чудо техники Александр Новиков. Тогда, в 1984-м, отойдя от рока и начав работать над своим первым сольным альбомом, будущий мэтр российского шансона активно занимался фарцовкой электромузыкальными инструментами: в Москву и Ленинград из Свердловска уезжали знаменитые самопальные «маршалы», а обратно ехали импортные барабаны, гитары, клавишные инструменты, отыгравшие своё в столичных ВИА, но всё ещё не утратившие работоспособности и актуальности. 

Синтезатор Новиков «дал поносить» Александру Пантыкину, и первое знакомство с аппаратом привело «главного Урфина» в восторг. Он уже строил планы, прикидывая, как будет использовать эту чудо-машину, но Новиков через месяц продал синтезатор, и будущий «дедушка уральского рока» впал в уныние. 

Внезапно интерес к свердловскому року проявила «Комсомольская правда». Бессменный автор её музыкальной рубрики Юрий Филинов вдруг загорелся желанием послушать новый альбом группы «Трек». В телефонном разговоре журналист утверждал, что его друзья и знакомые в восторге от работы группы, но качество имеющихся у них копий не самое лучшее (альбом переписан несколько раз с потерей частотных характеристик), а ему хотелось бы... В общем, памятуя о том, что всё есть пиар кроме некролога, «трековцы» выслали в Москву хорошую копию нового магнитоальбома. А месяц спустя в «Комсомолке» появилась статья «Бойтесь бездарных, дары приносящих», где некто Ф. Юров (газетный псевдоним Филинова) буквально разгромил творчество «Трека», назвав его «низкопробным примитивом». Причину столь внезапной нелюбви к уральскому року много лет спустя раскрыл сам журналист: оказывается, свердловчане выслали ему ленту с магнитоальбомом наложенным платежом, и на почте затребовали за неё пять рублей без двух копеек — деньги по тем временам немалые.

В феврале 1985 года приступил к записи нового магнитоальбома «Наутилус». Вячеслав Бутусов задумал записать «бомбу» — альбом, который произведёт революцию в роке, и поэтому работа над альбомом «Невидимка» велась чуть ли не в условиях глубокой конспирации. Но, несмотря на то, что допуск к процессу записи имели всего шесть «надёжных и проверенных временем» человек, в какой-то момент выяснилось, что новые песни уже появились в Свердловске у кого-то на кассетах. По окончании работы над альбомом участники «Наутилуса» собрались на квартире у клавишника Виктора Комарова и пригласили на прослушивание всех «мэтров» свердловской рок-тусовки. Но реакция приглашённых была совсем не такой, на какую рассчитывали музыканты «Наутилуса». Самым мягким определением было «да, ну, это лажа какая-то». Бутусов краснел, выслушивая критику, а когда все разошлись, заявил, что немедленно уничтожит весь записанный материал. Илья Кормильцев, написавший текст к одной-единственной песне в альбоме, как мог успокоил расстроенных музыкантов и за третьей или четвёртой бутылкой признался, что альбом он уже «слил» свердловским фанатам, и уничтожение мастер-лент ни к чему не приведёт — «Невидимка» останется в народной памяти и станет легендой. Бутусов же, расчувствовавшись, тут же объявил, что отныне группа будет работать только с текстами Кормильцева.

Впрочем, депрессия ещё долго не отпускала Славу Бутусова. Но тут неожиданно на творческом пути «Наутилусов» появился Николай Грахов, который, памятуя о том, что «вода камень точит», понемногу склонял свердловских партийных боссов и других «отцов города» к идее создания рок-клуба. Делал он это аккуратно, ненавязчиво, но, как оказалось впоследствии, эффективно. Как-то раз, встретив Бутусова и Умецкого, Николай Александрович поблагодарил ребят за «Невидимку» и пригласил их принять участие в областном семинаре для руководителей дискотек, который вот-вот должен был состояться под эгидой обкома комсомола и областного совета профессиональных союзов. «Наутилусы» согласились, и три дня читали лекции о развитии современной популярной отечественной музыки и её влиянии на воспитание советской молодёжи. Семинар собрал более 40 человек, занимающихся дискотеками в Нижнем Тагиле, Каменск-Уральском, Серове, Свердловске и других городах области. Лекции, которые читали Бутусов и Умецкий, были написаны Граховым, и вряд ли вызывали живой интерес у присутствующих, зато восходящим «звёздам» свердловского рока можно было задавать вопросы об их творчестве и творчестве их коллег по цеху, на которые Слава и Дима с удовольствием и подробно отвечали. Длились эти вопросы-ответы долго, иногда даже приходилось устраивать перерывы, во время которых и рокеры, и дискотетчики успевали поболтать по-простому, «без чинов». По окончании семинара Бутусов ещё долго удивлялся тому, «как много на Урале простых ребят, которые интересуются творчеством венгерских поэтов» (половина первого альбома группы была написана на стихи венгерских поэтов Эндре Ади и Лёринца Сабо). 

Примерно в то же самое время «Урфин Джюс» едва не стали музыкантами филармонии. Правда, не Свердловской, а Аркалыкской. Уговорил музыкантов на эту авантюру некто Игорь Валерьевич Миронов, который довольно долго работал в периферийных филармониях Казахстана и знал там, что называется, «все входы и выходы». Перспектива гастролей по просторам соседней республики поначалу нисколько не смутила «урфинов». Всё, что требовалось от них — пройти тарификацию, а всё остальное брал на себя Миронов. Музыкантам подобрали программу из популярных советских песен, и ребята приступили к репетициям. Поначалу всё шло замечательно. Репертуар программы, состоящий из «патриотических, жизнеутверждающих и лирических песен» получил одобрение у членов тарификационной комиссии; разучить слова и мелодии не составляло какого-то труда. Ещё немного, и свидетельство Аркалыкской филармонии откроет для группы дорогу в официальную эстраду. Но что-то пошло не так, и программу «зарубили». Музыканты расстроились, а Николай Грахов, как мог, успокаивал их: «Да там всего по 12 концертов в месяц получается. И ставка — 9 рублей. Да, вы в кабаке в два раза больше поднимаете».

Уже в 90-х, после закрытия Свердловского рок-клуба, кто-то вспомнил эту историю и высказал предположение, что тарификацию группа «Урфин Джюс» не прошла с подачи Грахова. Якобы, вопрос о создании рок-клуба был уже на стадии согласования, и Николай Александрович не мог допустить, чтобы легенда уральского рока не была членом рок-клуба. 

Впрочем, вряд ли это было правдой. В марте 1986-го, кроме «Урфина Джюса», в состав рок-клуба вошло немало самобытных, интересных рок-групп, которые легко могли бы занять нишу «легенды уральского рока». Взять тех же самых «Наутилусов», «Чайф», «Экипаж» или «Запретную Зону».  

Группа «Запретная Зона» выросла из студенческого ансамбля политической песни «Баллада», который появился в 1978 году в Свердловском юридическом институте. Организовали её два гитариста и харпера (от англ. harp — губная гармоника) Владимир Петровец и Владимир Макаров. Поначалу группа называлась «Эпос», играла кантри и была чисто акустической (гитары, банджо, губные гармошки). Затем к ним присоединился бас-гитарист Виктор Алавацкий и барабанщик Александр Зарубин. Группа «Эпос» поездила несколько лет по студенческим музыкальным фестивалям от имени Свердловского юридического института (СЮИ), пока не сократилась до дуэта. Но как только в Свердловске объявили о создании рок-клуба, Владимир Петровец набрал новый состав группы и подал заявку на участие в творческой мастерской рок-клуба. Нельзя сказать, что новый «Эпос» произвёл какое-то впечатление на собратьев по рокерскому цеху, но в клуб группу всё же приняли. Первым делом Петровец перетряхнул состав группы, сменил её название на «Запретная Зона», рекрутировал бас-гитариста Стаса Устинова и барабанщика Романа Адыева и приступил к записи первого и единственного магнитоальбома. 

Едва первые копии магнитоальбома уехали в Москву, как сразу несколько песен из него попали в программу «Хит-парад Александра Градского», выходившую на радиостанции «Юность», а затем и в чарт передачи «Лучшая десятка». В дальнейшем Александр Борисович намеревался выпустить виниловый сборник, куда вошли бы пара песен «Запретной Зоны», но этим планам не суждено было сбыться. 

После записи магнитоальбома «Запретная зона» немного поездила с гастролями по региону, а в 1990 году распалась. Владимир Петровец некоторое время выступал соло, а затем ушёл работать на радио и собрал кантри-группу «Колеса телеги» («The Wagon Wheels»)

 

(продолжение следует)

 

Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».

 

По материалам:

 — Д. Карасюк «Ритм, который мы...» онлайн проект "Вики Чтение" (https://design.wikireading.ru/h4AQ8pW3R1)

 — Д. Карасюк «История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»

    © RoyalLib.Com, 2010-2026

 — А. Иванов «Ёбург. Мы пришли с гитарами...», газ. «Физико-Техник» (new.fizikotekhnik.ru)

 — В. Володин и О. Удовенко «Группы СССР» © 2009-2011 (https://gruppasssr.ru)

 — А. Кушнир «100 магнитоальбомов советского рока», © 1999 г. изд. «Омега-Л», 2024 г.