Блондинки, депутат и гранатомёты. «О какой борьбе с исламистами мы говорим, если на оборонном заводе Тагила работает шпионка?»

Блондинки, депутат и гранатомёты. «О какой борьбе с исламистами мы говорим, если на оборонном заводе Тагила работает шпионка?»

3 декабря 2014 года вступил в силу приговор Дзержинского райсуда Нижнего Тагила по делу о промышленном шпионаже на заводе «Уралхимпласт» (УХП). Несмотря на то, что уголовное преследование по «шпионской», 183-й статье УК РФ, встречается в судебной практике крайне редко, рассмотрение дела не вызвало большого общественного интереса. Обвиняемые получили судимость и наказание в виде штрафа по 40 тысяч рублей, журналисты написали по пресс-релизу прокуратуры свои заметки, а полицейские отправили материалы дела в архив.
При подготовке материала об этом нетривиальном для Нижнего Тагила преступлении, журналист АН «Между строк» неоднократно чувствовал в интонации своих собеседников разочарование в том, как закончилась эта история. Как один, опрошенные нами силовики выдвигали версию, что следующим объектом атаки попавшихся на промышленном шпионаже тагильчанок может стать ни много ни мало национальная безопасность страны. Подробности «шпионской истории», оперативные материалы силовиков, «прокол чекистов», участие депутата гордумы и потенциальные угрозы оборонному предприятию – в нашем материале.

«Уралхимпласт»

В 1938 году на окраине Нижнего Тагила, рядом со строящимся гигантом – «Уралвагонзаводом», начали возводить «Торфохимзавод», который должен перерабатывать отходы газогенераторной станции вагоностроительного предприятия. В годы Великой Отечественной войны на УВЗ начали собирать танки, перешёл на военные рельсы и его утилизирующий цех – «Торфохимзавод». На территорию предприятия эвакуировали ленинградский  завод «Комсомольская правда» – первый эшелон с оборудованием прибыл 12 августа 1941 года, а уже осенью новый цех выпустил первую партию пресс-изделий: полевые телефоны, минные взрыватели, колпачки для снарядов. После войны предприятие начало расширяться и стало настоящим химическим гигантом. В 1975 году было создано мощное производственное объединение «Уралхимпласт», в 1992 году оно стало акционерным обществом. В 1996 году у предприятия появляется австрийский партнёр – Uralchimplast Beteiligung AG, происходит процесс интеграции. На сегодняшний день во главе группы «Уралхимпласт» стоит австрийская холдинговая компания UCP Chemicals AG, владеющая 96,7% акций группы.
В наши дни «Уралхимпласт» официально не является оборонным предприятием. Завод производит синтетические смолы и пластмассы и является одним из крупнейших игроков в Восточной Европе на этом рынке.

Промышленный шпионаж

«31 января 2014 г., мировой судья судебного участка № 5 Дзержинского судебного района г. Нижнего Тагила на основании доказательств, представленных государственным обвинителем, вынес приговор по уголовному делу в отношении 27-летней местной жительницы. Она признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 183 УК РФ (незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну)», - говорилось в опубликованном в начале февраля 2014 года пресс-релизе Дзержинской районной прокуратуры Нижнего Тагила.

Осуждённой сотрудницей «Уралхимпласта», которая «сливала» коммерческую информацию с предприятия, стала Анастасия Варнина – ведущий экономист планово-аналитического отдела химзавода.
Весной 2012 года покупатели продукции «Урахимпласта» – фторопластов и синтетических смол – стали отказываться от сделок с предприятием.

«Наш отдел продаж высылал клиентам предложения с ценами, начинались переговоры о поставках, но буквально через пару дней они звонили и говорили, что получили более выгодное предложение. При этом цена, которую им предлагали, была совсем незначительно ниже нашей, но с точки зрения экономической целесообразности они не могли проигнорировать лучшие условия. Наши покупатели прямо заявили: “У вас кто-то сливает информацию”. Мы это тоже поняли. Таких совпадений не бывает», - рассказывает начальник службы безопасности (СБ) предприятия Евгений Акимов.

Предложение на рынке фторопластов и синтетических смол ограничено – эту продукцию на территории бывшего СССР производят лишь несколько предприятий. С учётом уровня складских остатков, издержек на логистику и множества других факторов, цены на продукцию у разных поставщиков в разное время могут отличаться на порядок. Владея информацией о заказчиках и условиях поставок конкурентов, можно незначительно перебивать их цены, оставаясь при этом в зоне рентабельности, и получать их контракты.
Служба безопасности «Уралхимпласта» начала кропотливую работу по поиску «крота». Отсекая каналы движения коммерческой информации, СБ вышла на заместителя начальника цеха Юлию Ряпосову.

«Доказательств для возбуждения уголовного дела у нас не имелось, уволить по статье в нашей стране без суда тоже практически не возможно. Мы пригласили Ряпосову и сказали, что у нас есть информация, на основании которой мы больше не можем ей доверять, и предложили уйти по собственному желанию. Она всё поняла и согласилась», - говорит Евгений Акимов.

Однако, после увольнения Ряпосовой проблем у отдела продаж «Уралхимпласта» не убавилось. Понимая, что «шпионов» на производстве больше нет, СБ обратила внимание на единственное подразделение предприятия, имеющее доступ к информации о заказах – планово-аналитический отдел.
Именно тогда под подозрение попала будущая фигурантка уголовного дела Анастасия Варнина. На этот раз «безопасники» решили довести всё до суда и обратились за помощью в правоохранительные органы.

«Мы понимали, что протечка идёт через Варнину, но не знали, как она выносит информацию», - рассказывает Акимов.

Чтобы получить достаточные для возбуждения уголовного дела доказательства, с июля 2012 года за рабочим местом Анастасии Варниной установили видеонаблюдение. Обработав большое количество информации, СБ вместе с полицейскими выяснила способ хищения коммерческой тайны. Экономист предприятия фотографировала необходимые данные на свой смартфон.

Запрета на использование телефонов со встроенными камерами на «Уралхимпласте» нет, но охрана предприятия производит выборочный досмотр сотрудников. Подстроив для Варниной после одной из «фотосессий» такую проверку, служба безопасности в очередной раз была озадачена – в памяти телефона не было ни одного снимка с обличающей девушку информацией. Полиция и СБ поняли, что данные Варнина передаёт, не покидая территории «Уралхимпласта». Подтверждали это предположение и видеозаписи, на которых сразу после фотосъёмки Варнина проводила на дисплее своего смартфона какие-то манипуляции.

«Сделав запрос сотовому оператору, наши сотрудники установили, что сведения, составляющие коммерческую тайну, Варнина передаёт при помощи MMS-сообщений. После чего мы вышли на заказчиков», - рассказывает сотрудник правоохранительных органов, принимавший участие в операции.

Заказчики

Заказчиков оказалось трое: Мария Усольцева, получавшая MMS-сообщения, её деверь (брат мужа, прим. ред.) Александр Усольцев и Ирина Русакова. Все – бывшие сотрудники «Уралхимпласта», уволились с предприятия в 2011 году. В ходе обысков у всех были найдены «слитые» Варниной данные.

«То, что заказчиками являются наши бывшие сотрудники, сюрпризом для нас не стало. Мы понимали это ещё тогда, когда начались первые сливы. По нашей информации, после увольнения эти сотрудники продолжили заниматься бизнесом по продаже химической продукции. Усольцев занимался, как и во времена работы на УХП, смолами, Русакова с Усольцевой фторопластами. Жили в Тагиле, но активно сотрудничали с нашими конкурентами из Пермского края. Имея большой опыт, да и неординарные способности в переговорах и продажах, с данными о контрактах УХП они могли переманивать наших клиентов, нанося вред предприятию», - говорит начальник СБ Акимов.

Дело Варниной, против которой имелись неопровержимые доказательства, дошло до суда раньше. Как уже было сказано, в конце января 2014 года её признали виновной в разглашении коммерческой тайны и приговорили к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% из заработка в доход государства.
Привлечь к уголовной ответственности всех заказчиков, как объясняют силовики, у них всё же не получилось. Дело в отношении Александра Усольцева прекратили в связи с отсутствием состава преступления, его статус переквалифицировали в свидетеля. Притом что он, по словам не признавших свою вину Русаковой и Усольцевой, и был единственным получателем коммерческой информации. В судебных заседаниях Усольцев пояснял, что после увольнения с УХП «его деятельность никогда не была связана с реализацией химической продукции». У Ирины Русаковой, которая, по его словам, продолжала заниматься тем же, чем и на УХП, он интересовался только рынком деревообработки, «так как искал работу». Изъятые же у него в ходе обыска документы Усольцев прихватил из офиса Русаковой как «оборотку».
Впрочем, по заверению силовиков, могли уйти от уголовной ответственности и подсудимые женщины.

«Заседания суда переносились бессчётное количество раз. При этом мы явно чувствовали, что на следствие оказывается какое-то внешнее воздействие. Если бы рассмотрение дела затянулось буквально на пару недель, его пришлось бы закрывать в связи с истечением срока давности», - делятся правоохранители.

Под напором службы безопасности УХП, которая во что бы то ни стало решила довести дело до логического завершения, 25 сентября 2014 года Ирине Русаковой и Марии Усольцевой суд вынес обвинительный приговор, устоявший в декабре и в апелляционной инстанции.

«В целом, приговором суда мы довольны. Понятно, что наказание могло быть суровее – вменяемая Русаковой и Усольцевой статья предусматривает до двух лет лишения свободы, но делом принципа было получение ими судимости. Учитывая реалии нашего законодательства и судебную практику, такой исход дела можно считать успешным. Большинство дел о промышленном шпионаже до суда вообще не доходит, разваливаясь на стадии следствия», - комментирует приговор Евгений Акимов.

«Новые угрозы»

Непонимание и даже возмущение людей, рассказывавших нам историю о «шпионском деле», вызывает отнюдь не мягкость приговора в отношении Усольцевой и Русаковой. После обнародования в кругах химпроизводителей деталей уголовного дела, на продолжении карьеры женщин в бизнесе по продаже фторопластов был поставлен крест. От их услуг ещё на этапе следствия отказалось сотрудничавшее с ними пермское предприятие, руководство которого не предполагало, что женщины используют нечестные приёмы рыночной борьбы.

Вакансию на тот момент подсудимая Ирина Русакова нашла в Нижнем Тагиле, на химзаводе «Планта». Продавать её на этот раз взяли не химическую продукцию, а выпускаемую предприятием мебель. Для обывателя в данном факте нет ничего экстраординарного, ведь «врагов отечества» не интересуют особенности торговли мебельными гарнитурами. Но наши собеседники называют назначение Русаковой скандалом и сравнивают утверждение её кандидатуры с «приёмом на работу осуждённого в педофилии воспитателем в детский сад».

«На первый взгляд, ничего страшного, Русакова работает теперь на мебельном производстве. Режима коммерческой тайны, по крайней мере, сравнимого с УХП, там нет. Брать на работу скомпрометировавшую себя барышню или нет, решает руководство, а учитывая, что хороших продажников на рынке не много, её старые грехи можно и забыть. Но так могут рассуждать только те, кто не знает, что такое химзавод «Планта», - объясняет один из опрошенных нами силовиков.

Химический завод «Планта», в отличие от того же УХП, действительно является оборонным предприятием. Начиная с 1936 года здесь производят боеприпасы и взрывчатые вещества для горной промышленности. Особую роль наши собеседники отводят производству гранотомётных выстрелов:

«Здесь производилась вся номенклатура гранатомётных выстрелов, начиная от знаменитого РПГ-7 (ручной противотанковый гранатомёт, - прим. ред.), который имеет каждый уважающий себя боевик, заканчивая иорданским РПГ-32 «Нашшаб». Режим секретности там действует с незапамятных времён, раньше этим занималось КГБ, сейчас завод в оперативном взаимодействии с ФСБ».

Именно «проколом чекистов», которые должны отслеживать личные дела потенциальных сотрудников «Планты», называют назначение Ирины Русаковой на секретное предприятие.

«Нельзя просто так взять и принять на такое предприятие осуждённую, пусть и в промышленном шпионаже. В наше время её бы туда на пушечный выстрел не подпустили. На УХП Русакова организовала слив информации, не работая там. Где гарантии, что, торгуя кухнями, она не заведёт личных отношений с кем-то из конструкторского бюро и не попросит сфотографировать пару чертежей. На таких объектах нельзя предусматривать даже 1-процентный риск утечки. О какой борьбе с исламистами мы говорим, если на оборонном заводе Тагила работает шпионка?» - негодует бывший сотрудник госбезопасности.

Депутатский след

Насколько промах сотрудников ФСБ критичен и почему он произошёл, силовики, занимавшиеся делом о «шпионаже», объяснить не могут, но свои версии о причинах назначения Ирины Русаковой у них есть. Сразу несколько наших собеседников указывают, что последние два года в судьбе Русаковой постоянно принимал участие депутат Нижнетагильской гордумы Геннадий Упоров.

«Могу оперировать только слухами, но мои коллеги рассказывали, что тормозил уголовное дело Русаковой и Усольцевой именно Упоров. Говорили, что своим авторитетом он даже пытался воздействовать на прокурора Дзержинского района [Светлану] Кузнецову. Она ему, говорят, отказала, и рассмотрение дела стали затягивать по другим линиям, чуть не добившись окончания срока давности», - говорит один из оперативников.

Покровительство со стороны почётного гражданина Нижнего Тагила рядовых сотрудниц УХП наши собеседники объясняют по-разному. В первую очередь, указывают на мужей «шпионок».
Ирина Русакова – бывшая супруга Александра Русакова, директора компании «Уралконтрактнефть», которая имеет непосредственное отношение к бывшему мэру Нижнего Тагила Николаю Диденко.

Ведёт к экс-градоначальнику и версия о муже Марии Усольцевой. Её супруг Евгений – сын бывшего директора МУП «Водоканал» Сергея Усольцева, которого также называют «человеком Диденко» и под руководством которого муниципальное предприятие стало обществом с ограниченной ответственностью «Водоканал-НТ».

Евгений Усольцев, как и проходивший по «шпионскому делу» его брат Александр, стали в 2013 году – после смерти отца – владельцами 20-процентной доли предприятия. Если вспомнить, что Геннадий Упоров был при Диденко главой Дзержинского района, где и рассматривалось уголовное дело, то версия о том, что он попытался использовать свои связи и депутатский статус «для помощи знакомым девушкам», имеет право на существование.
Другая версия причин протекционизма со стороны Упорова, которую озвучивали наши собеседники, не столь изящна, но из-за этого (зная российские реалии) даже более правдоподобна. Мать Ирины Русаковой – известный в городе парикмахер, у которой депутат Упоров, якобы, и стрижётся. Она, по предположению наших собеседников, могла «попросить старого клиента за дочку», а «самоуверенный Упоров посчитал, что справится».
Есть версия, как говорят наши собеседники, и «интимная». Впрочем, о таких связях «длинноногих красавиц» и парламентария, нам ничего пояснить не смогли, поэтому придётся ограничиться только констатацией факта её (версии) существования.
И если, даже косвенных, доказательств причастности депутата Упорова к «воздействию на правосудие» у наших собеседников нет, то в имевшей место протекции при назначении Ирины Русаковой на «Планту» они уверены.

«О том, что за Русакову попросил Упоров знают многие. Не удивительно, что решение о её приёме на работу принимал лично [директор химзавода Владимир] Хараськин. Притом, что она под следствием по делу о промышленном шпионаже, он знал, но решил проигнорировать все доводы противников её назначения. Формально, даже если в ФСБ ему рекомендовали не принимать Русакову, Хараськин как директор, мог не прислушаться. Других объяснений этому, как личная заинтересованность руководителя «Планты», быть не может. Ставить себя на такой должности под удар даже ради очень талантливой сотрудницы – безумие», - говорит сотрудник правоохранительных органов.

О приятельских отношения Упорова и Хараськина известно давно, а с 2005 по 2008 годы Геннадий Упоров был даже заместителем директора «Планты».

«Знаете, кумовство в нашей стране существует повсюду, и, наверное, его уже не искоренить. Но если, делая одолжения своим друзьям и родственникам, наши руководители будут плевать на десятилетиями складывавшиеся правила оборонного предприятия, не будет и страны», - резюмирует бывший сотрудник госбезопасности.

Агентство новостей «Между строк»
Фотографии из соцсетей