24 января 1727 года производство плат на монетном дворе Исетского завода было прекращено. Всего же за 1725–1726 гг. было выпущено шесть видов «квадратных денег» на сумму 43 098 рублей 35 копеек. По указу Сената выпущенные платы подлежали изъятию из оборота или выкупу у населения по номиналу — то есть одну «квадратную» копейку можно было обменять на одну обычную медную копейку. После выведения из оборота большую часть плат переплавили и пустили на производство медной монеты. С февраля по апрель 1727 года Екатеринбургский «платный двор» выработал остатки меди, делая медные заготовки для чеканки пятикопеечных монет по заказу Московского монетного двора. После этого производство можно было останавливать. Но де Геннин смог продлить жизнь предприятия ещё на полгода, взяв заказ на изготовление колоколов и медных пуговиц.
Акинфий Демидов сразу обратил внимание на деятельность «платного двора» в Екатеринбурге. Стать поставщиком сырья для производства денег представлялось ему весьма выгодным делом. Но в ту пору медеплавильные заводы Демидовых переживали не лучшие времена — его медные рудники были либо изначально бедные, либо уже истощены.
Акинфий поехал в Петербург, где, используя свои связи, получил перечень ещё не заявленных в казну месторождений медной руды в Прикамье, на Южном Урале и на Алтае. Одно из этих месторождений, расположенное в Кунгурском уезде, и стало для Акинфия Демидова пропуском в узкий круг поставщиков меди для Екатеринбургского монетного двора. В те дни, когда генерал де Геннин читал распоряжение Сената о прекращении чеканки «платных денег», из Кунгура на Выйский завод уже шли первые обозы медной руды, а на реке Суксун был заложен медеплавильный завод, который через пять лет станет главным конкурентом казённых заводов Прикамья.
(https://www.russian-money.ru/UsersImages/Coins/dea946d65ebbb44e.JPG)
Летом 1727 года Акинфий Демидов попросил приватной аудиенции у де Геннина, и генерал, памятуя о той помощи, которую оказали Демидовы при постройке плотины Исетского завода, сразу принял заводчика. Акинфий сообщил, что у него скопилось «изрядное число медных штыков», переработать которые он не может из-за отсутствия производственных площадей и нужного оборудования. В то же время в Сибири, да и на самом Урале, спрос на медную посуду велик и ежегодно растёт. И если Исетский завод приступит к изготовлению товаров народного потребления из меди, это могло бы принести прибыль и казне, и Демидову. В свою очередь, Акинфий пообещал не только исправно поставлять медь на Исетский завод, но и направить сюда своих мастеровых, если у завода появится в них нужда. «Главный горный командир» был не против такого предложения, но сразу заявил, что не сможет заплатить за демидовскую медь больше трёх с половиной рублей за пуд; а во-вторых, он оставлял за собой право закупать медь у казённых заводов. Акинфий согласился, выговорив себе ещё три копейки с пуда реализованной готовой продукции. С лета 1727 года по декабрь 1734 года бывший «платный двор» и всё медное производство Исетского завода занимались выпуском товаров народного потребления. Спрос на медные кастрюли, сбитенники, кружки и котлы действительно был хорошим и устойчивым. Их охотно покупали в самом Екатеринбурге, в Тюмени, Тобольске и на ярмарках. Штыковую медь Исетский завод получал с Выйского и Суксунского заводов Демидова и с казённых заводов, что время от времени становилось проблемой: демидовская медь была намного качественнее казённой, и это неоднократно отмечал де Геннин в своих донесениях и записях.
О том, что Василий Никитич Татищев может вновь вернуться на Урал, слухи ходили давно. В середине 1734 года об этом стало известно и де Геннину. К приезду «сменщика» он подготовил подробный отчёт о деятельности заводов, проверил бухгалтерские книги и стал собирать вещи. Единственным, кто серьёзно обеспокоился грядущими переменами, был Акинфий Демидов, отец которого – Никита Демидович – ещё при царе Петре проиграл Татищеву тяжбу и выплачивал ему компенсацию «за позор и облыжный наговор» в размере пяти тысяч рублей серебром. Но сразу после вступления Татищева в должность выяснилось, что Василий Никитич не собирается вспоминать старые обиды, и Демидов остался в перечне поставщиков меди для Исетского завода.
Одним из пунктов инструкции Сената, полученной Татищевым перед отъездом в Екатеринбург, было восстановление работы монетного двора. Другой пункт обязывал его ежегодно отправлять в города и веси Сибири медных денег на сумму 2 миллиона рублей. Для выполнения этого важного государственного дела Татищеву были предоставлены четыре штамповочных станка, 10 денежных дел мастеров и советник Адмиралтейства Андрей Фёдорович Хрущёв (ставший вскоре вторым человеком в екатеринбургской администрации). В январе 1736 года Василий Никитич получил официальное разрешение на возобновление чеканки денег на Екатеринбургском монетном дворе. Кроме чеканки монет, на Екатеринбургский денежный двор продолжали поступать заказы от российского военного ведомства на штамповку пуговиц, блях и других деталей амуниции, а также на изготовление походных самоваров, котлов, мисок и кружек. Разместить все заказы на Исетском заводе было невозможно, и Татищев обратился за помощью к Демидовым. Большая часть заказов от военного ведомства была выполнена на Выйском заводе.
Самое большое количество медной монеты, отчеканенной на Екатеринбургском монетном дворе в период, когда во главе заведения стоял Татищев, приходилось на мелочь — денежки (1/2 копейки) и полушки (1/4 копейки). За пять лет, с середины 1736 по конец июня 1741 года, здесь отчеканили денежками и полушками 732 281 рубль 99,5 копейки. Для сравнения, Московский монетный двор за тот же период выпустил монет вдвое меньше. Монетный двор в Екатеринбурге работал, как писалось в отчётах, «и денно, и ношно», но в мае 1741 года Сенат издал указ, предписывающий к 1 июля прекратить чеканку медной монеты на всех монетных дворах. Главной причиной запрета стало новое ведомство, основанное герцогом Бироном — Берг-директориум, которое заменяло Берг-коллегию. Одним из первых распоряжений «директориума» стал запрет на закупку меди у частных лиц. Запрет сразу же сказался на качестве монет, что привело к снижению едва ли не вдвое денежной массы, выпускаемой на всех монетных дворах страны. В марте 1747 года Сенат приказал возобновить чеканку мелких монет в Екатеринбурге.
В мае 1755-го из Москвы пришёл приказ чеканить новую копейку, которая должна была стать самой полноценной монетой России. Всего было назначено начеканить более 3 миллионов рублей, из которых на Екатеринбургский монетный двор приходилось два миллиона. Монетные дворы по-прежнему страдали от нехватки меди, и Сенат постановил перечеканивать в новую копейку «грошевики» (двухкопеечные монеты). Перечеканивали «грошевики» до 1757 года, после чего производство перевели на чеканку новых пятаков. До 1762 года было выпущено новых монет на сумму 5 394 025 рублей 94 копейки.
В 1762 году монетное производство в Екатеринбурге было переименовано и стало называться «Екатеринбургский монетный двор». 28 октября 1762 года Сенат принял указ «О постройке завода в Екатеринбурге для делания медной монеты». Согласно указу монетное дело выделялось в отдельное производство и отделялось от Исетского завода. С этого времени монеты, отчеканенные в Екатеринбурге, имели собственное уникальное обозначение — «Е.М.» (Екатеринбургская монета). Началась постепенная перестройка монетного двора. Деревянные здания заменялись каменными или полукаменными; строились новые двухэтажные каменные здания. Перестройка велась до 1796 года без остановки основного производства. К тому времени три четверти всей медной монеты России чеканилось в Екатеринбурге, и половина из них производилась из демидовской меди.
В середине XIX века в Екатеринбурге собирались чеканить золотые и серебряные монеты, как говорилось в указе, «из сибирского золота и уральского серебра». Для этого уже начали завозить новое оборудование, но в 1854 году император Николай I отказался от этой затеи. 14 апреля 1876 года Екатеринбургский монетный двор был закрыт, а все его здания были переданы мастерским Уральской горнозаводской железной дороги.
За свою 150-летнюю историю Екатеринбургский монетный двор выпустил медных монет общей стоимостью 130 миллионов рублей. До наших дней на Плотинке сохранилась часть одного из корпусов монетного двора, построенного в 1749 году. С конца декабря 2001 года и по настоящее время в нём находится Музей природы Урала.
Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».
По материалам:
— Меринов И. «Екатеринбургский монетный двор», интернет-журнал «Раритет» (raritetus.ru), 2020 г.
— Корепанов Н. «В раннем Екатеринбурге. Очерки истории Урала. вып. 4», Екатеринбург, 2001 г.
— интернет-портал 1723.ru
