Фарцовка и фарцовщики в Нижнем Тагиле

В середине 1970‑х годов в СССР начали проявляться первые признаки надвигающейся эпохи тотального дефицита товаров повседневного спроса. В стране росло недовольство отсутствием в магазинах продуктов питания и предметов первой необходимости. Кризис плановой экономики вынудил правительство СССР отступить от коммунистических догм и частично разрешить частную торговлю: сначала на вещевых рынках, а затем и на улицах.

Во второй половине 1970‑х в Советском Союзе начало расцветать такое явление, как фарцовка — приобретение импортной одежды и товаров народного потребления с целью их последующей перепродажи и извлечения выгоды.

Заняться фарцовкой мог каждый, кто имел хороших знакомых или родственников в сфере торговли. Советский Союз закупал за рубежом небольшое количество товаров народного потребления (одежды, обуви, мебели, посуды, парфюмерии, продуктов питания), которые распределялись по областям и республикам. Но, так как товаров было мало и физически не могло хватить на всех желающих, торговые сети их придерживали до конца месяца, когда нужно было сделать план по выручке. Вот эти товары и скупали фарцовщики через своих людей в магазинах или на базах.

Подавляющее число таких товаров производилось в «странах народной демократии»: Югославии, Болгарии, Польше, Германской Демократической Республике, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Вьетнаме, на Кубе. Завозился импорт и из стран, традиционно дружественных Советскому Союзу: из Финляндии везли одежду и обувь, из Индии — чай, кофе и лекарственные препараты, из Афганистана — каракуль и рис, а из стран Северной Африки — ткани, ширпотреб и цитрусовые. Что до американских джинсов как предмета вожделения молодёжи того времени, то почти 90 % из них американскими не являлись, а были изготовлены по лицензии в странах Европы и Азии. Цены на импортные товары в розничной сети устанавливало Министерство торговли, и они были невысокими и фиксированными.

Существовали и другие пути ввоза импортной продукции в СССР. Так, например, между Советским Союзом и Финляндией с 1960 года существовал особый договор, в котором были обозначены принципы сотрудничества в области культуры и туризма. В нём было предусмотрено, что граждане Финляндии могли свободно посещать сопредельную страну на срок до трёх дней. То же самое относилось и к советским гражданам. При этом происходил обмен валюты — финских марок на рубли и рублей на марки. Кроме того, в Финляндии можно было обменять другую иностранную валюту на местную, что давало ещё больший простор для фарцовщиков. Точно такой же договор существовал между Таджикистаном и Афганистаном, и джинсовая одежда, ширпотреб, радиоэлектронная аппаратура производства Пакистана и Ирана появлялись не только на рынках Душанбе, Ташкента и Бухары, но и в городах Восточной Сибири и Урала.

Ещё один способ получения дефицитного товара — покупка его в специализированных «чековых» магазинах «Берёзка» или «Альбатрос», где расчёты велись не советскими рублями, а специальными сертификатами и чеками. Эти магазины были созданы в 1977 году для обслуживания иностранцев, советских граждан, работающих за рубежом, и моряков загранплавания. В этом случае главной проблемой фарцовщиков была покупка чеков или сертификатов, неофициальный курс которых часто менялся. Приемлемым считался курс 1:3 (за чек номиналом 1 рубль — 3 рубля советскими дензнаками).

В Нижнем Тагиле фарцовщиков было немного, и многих из них жаждущий дефицита обыватель знал по именам‑фамилиям или прозвищам: Семёнов, Бабецкий, Гоголь, Антип, Левенец, Комар, Гера, Руссман, Саня Санитар и ещё десятка полтора дельцов крупного и среднего масштаба. Странно, но представительниц прекрасного пола среди «фарцы» практически не было. У каждого фарцовщика была сеть «дистрибьюторов», доверенных лиц, которые помогали сбывать дефицитный товар в учебных заведениях, учреждениях, на барахолке.

Покупатели выходили на фарцовщиков двумя путями: через общих знакомых или на вещевом рынке, куда эти деловые люди регулярно приезжали «сбросить товар». Узнать, что это «тот самый нужный человек» и чем он торгует, зачастую было просто. В конце 70‑х годов в моду стремительно ворвались холщовые мешки и полиэтиленовые пакеты с принтами, на которых размещалась реклама зарубежных маркетов или отдельных товаров. Некоторые фарцовщики использовали такие пакеты в качестве «триггера», на который реагировал потенциальный покупатель: в пакет с рекламой Wrangler помещались джинсы такой же марки, и продавец со скучающим видом спокойно стоял в сторонке или не спеша прогуливался по рынку. Не проходило и получаса, чтобы к нему не подошёл покупатель и не поинтересовался: «Не подскажете, где можно приобрести джинсы?» или просто: «Есть штаны?». Дальше начинался процесс торга, проверки и примерки. Реальная цена товара никогда не называлась вслух. На вопрос «Сколько стоит?» продавец отвечал: «Двадцать пять» или «Полбутылки», что на сленге фарцовщиков означало 250 рублей. На вещевом рынке фарцовщики обычно сразу запрашивали максимальную цену и редко «двигались», делая скидку. Но если купля‑продажа происходила на дому у фарцовщика, покупатель часто мог рассчитывать на скидку в 10–15, а то и 20 рублей. Для хороших знакомых и постоянных клиентов скидки достигали 30 рублей.

Главным для покупателя было не нарваться на «самопал» или «самострок» — подделку под «фирму». Некоторые ушлые дельцы покупали советские джинсы «Тверь» за 40 рублей, перешивали на них «лайбу» и фурнитуру от фирменных джинсов, после чего продавали неискушённому покупателю за 230–250 рублей как «фирменные». То же самое касалось и другого товара: курток, нижнего белья, кожгалантереи. А история с джинсами «Silver Dollar», гремевшими на всю страну в 1983–1984 годах, вообще была образцом маркетинга «самострока». Сотни, если не тысячи советских модников и модниц, гонялись за этими джинсами, платя при этом по 300, 350 и даже 380 рублей за «фактуру», тройной шов жёлтыми нитками и заклёпки из белого металла, не подозревая о том, что покупают товар вымышленной фирмы. Секрет открылся уже в 90‑х годах, когда джинсы перестали быть дефицитом. Виновником ажиотажа оказался один одесский «цеховик», купивший в Твери большую партию настоящей джинсовой ткани «denim» производства Италии, из которой, собственно, и шились отечественные джинсы «Тверь». Но джинсы тогда шили многие «цеховики», и цены на них стабильно падали. По случаю мужчина купил где‑то пакет с рекламой малоизвестного шведского супермаркета «Silver Dollar». На пакете с обеих сторон были изображены женские ягодицы, затянутые в джинсы, и чётко были видны кожаная нашивка с тиснением Silver Dollar, заклёпки из белого металла и тройной шов жёлтой ниткой. Так и родились джинсы «Silver Dollar», которые предприниматель выдавал за настоящие американские. Сказать по правде, джинсы ничем не отличались от американской классики: они «тёрлись», «стояли» и принимали форму тела, если их надеть влажными.

Большинство фарцовщиков знали друг друга лично и всегда держались обособленно от других торгующих на рынке. Большую часть вырученных от перепродажи денег они вкладывали в покупку новой партии товара, на остальные покупали себе домой дорогую мебель, радиоаппаратуру и развлекались в ресторанах и кафе. Вагонские фарцовщики собирались по средам в кафе «Отдых», а дельцы из Ленинского района облюбовали кафе «У тополя».

В одной компании с фарцовщиками часто оказывались личности, далёкие от торговли, но принадлежавшие к городской «богеме»: музыканты кафе и ресторанов, артисты театра и эстрады, ведущие дискотек, представители правоохранительных органов и чиновники. Встречались и совсем легендарные персоны, как, например, известный радиохулиган Сергей Кононов, выходивший в тагильский эфир под позывным «Радио Вероника». Он не ограничивался простыми приветствиями коллегам по хобби, а транслировал настоящие музыкальные программы, составленные из образцов лучшей отечественной и зарубежной музыки.

Почти все фарцовщики были где‑то официально трудоустроены. Кто‑то работал на заводе, кто‑то был учителем в школе, кто‑то руководил художественной самодеятельностью во дворце культуры, кто‑то работал в сфере общепита. Всё потому, что схлопотать срок по статье 209 п. 1 УК РСФСР (тунеядство) было проще, чем срок по статье 154 (спекуляция). Факт спекуляции нужно было ещё доказать, получив заявление от покупателя и опросив свидетелей сделки, что почти всегда было проблематично. А для того чтобы запустить в действие статью 209, достаточно было двух заявлений в милицию от соседей по дому. Впрочем, некоторые фарцовщики любили свою работу и даже награждались грамотами как передовики производства.

Среди фарцовщиков существовал и свой сленг, в большей мере относящийся к торговле дефицитом и частично заимствованный из дореволюционного одесского сленга: башли — деньги, штаны — джинсы, батник — приталенная рубашка из ткани denim на пуговицах, плита — виниловая пластинка (термин произошёл от пластинок фирмы Liberty Records, которые отличались большим весом), санитар — фарцовщик, умеющий продать любой неликвидный товар, меняла — меломан, который в основном обменивался дисками с другими, но иногда мог купить пластинку, марлёвка — лёгкая, полупрозрачная женская одежда (платье, блузка, рубашка навыпуск) с фирменной аппликацией, лайба — этикетка, элемент фурнитуры, подтверждающие фирменное происхождение товара, боты — зимняя мужская обувь, самопал и самострок — подделка под «фирму», грины — доллары, баклажаны — английские фунты (в обоих случаях из‑за цвета купюр), боны — чеки или сертификаты.

Какой‑то одной специализации фарцовщики не придерживались, торгуя всем, что могло приносить прибыль. Исключение составляли лишь торговцы радиоаппаратурой.

Закат фарцовки начался благодаря летней Олимпиаде в Москве. Накануне этого мероприятия, чтобы показать иностранным гостям изобилие на прилавках, Советский Союз закупил в капстранах огромное количество разных товаров: одежды, обуви, продуктов питания, теле‑ и радиоаппаратуры. Реализовать всё это за 16 олимпийских дней оказалось невозможно, и оставшиеся товары через два года пустили в свободную продажу. Тогда на витринах сибирских сельпо и провинциальных магазинов Урала появились иранские соки, французские паштеты из мяса птицы, консервированные персики и ананасы из Алжира, бельгийский шоколад, растворимый кофе из Бразилии, кубинские и доминиканские сигары, английский джин, американские сигареты и другие экзотические для советского обывателя товары.

Активность «фарцы» резко снизилась в период перестройки, когда в страну стали везти всё, что ещё каких‑то пять‑шесть лет назад являлось дефицитом. В конце 1980‑х годов импортные товары и вовсе стали вытеснять отечественные, и фарцовщикам просто стало нечем торговать. К началу 90‑х большинство из них отошли от дел торговых и начали открывать производственные кооперативы, видеосалоны, закусочные и кафе. Дольше всех держались торговцы грампластинками. Когда вещевой рынок на Новой Кушве перестал привлекать покупателей и опустел, они создали на базе ДК УВЗ «Клуб филофонистов», где продолжали покупать, продавать и обменивать диски. Позднее клуб переехал в ДК «Юбилейный».

Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».

По материалам интернет-порталов и личным воспоминаниям.