Расстрелы на улицах продолжались 10 дней. Невьянское восстание против власти большевиков летом 1918 года, часть 2

По оценке современных историков, невьянских повстанцев поддерживало от 5 до 7 тысяч человек, в основном крестьяне, которые страдали от продразвёрстки, постоянно растущих норм обязательной сдачи государству продовольствия и уменьшения закупочных цен на него. Однако не многие из них спешили присоединиться к восставшим с оружием в руках. Созданные на заводах и в сёлах «народные дружины» насчитывали в лучшем случае по полтора десятка человек, а огнестрельное оружие было лишь у каждого третьего. Очень осторожно по отношению к повстанцам повело себя духовенство. Священнослужители предпочитали придерживаться нейтральной позиции.

Восставшим не хватало нехватка оружия. В распоряжении мятежников было около 500 винтовок, порядка 40 револьверов системы «Наган», 8 пулемётов (по другим сведениями — 4), одно 76-мм полевое орудие образца 1902 года, которое оказалось неисправным, а также 6 бронеавтомобилей, из которых на ходу были 4, а штатное пулемётное вооружение имели только два. Количество охотничьих ружей не установлено. 15 июня жители села Северо-Конево указали повстанцам на дом, в котором невьянскими большевиками был устроен небольшой арсенал оружия — 25 винтовок, 11 револьверов и около тысячи патронов. Но это не помогло мятежникам преодолеть дефицит оружия.

Понимая, что с таким количеством оружия удержать Невьянск не удастся, Елисеенко от имени своего штаба телеграфом послал чехословакам следующее обращение: «Товарищи чехословаки! Мы восстали. Уже несколько дней мы ведём бои за освобождение наших городов и сёл от большевиков, но у нас мало оружия и патронов. Спешите на помощь! От имени ста тысяч рабочих и крестьян шлём вам привет и ждём вашей помощи!»

Так же была послана телеграмма рабочим Верх-Исетского завода. В частности, в ней говорилось: «Граждане Верхне-Исетцы! Мы не отрицаем Советской власти, но только власти не кучки грабителей-большевиков. Мы боремся за действительную народную власть, то есть за Учредительное Собрание. Помните, граждане солдаты, крестьяне и рабочие, что весь Невьянский завод и его окрестности стали под ружьё, и теперь ждёт от вас поддержки».

Ответа из штаба чехословацкого корпуса не последовало. А с Верх-Исетского завода до Невьянска добрались не более 25 человек.

Вскоре мятежникам стало известно, что большевики собирают силы для подавления восстания. 16 июня из Екатеринбурга на Невьянск вышла рота полка железнодорожной охраны численностью до 200 человек. Следом выступил отряд латышских стрелков в количестве 100 человек с 15 пулемётами. В Нижнем Тагиле тем временем формировался сводный отряд Красной Гвардии из рабочих-большевиков с других заводов. Набор в отряд вёл зампредседателя нижнетагильского Совета Василий Романович Носов.

В состав этого сводного отряда вошли красногвардейцы из Нижнего Тагила, Алапаевска, Лысьвы, Бисера, Пашии, Кушвы, Сосьвы, Верхней и Нижней Салды. Координировать операцию по подавлению невьянского восстания Екатеринбургский уездком поручил заместителю начальника отдела военно-полевого контроля 3-го Екатеринбургского полка Михаилу Герцману.

17 июня начались бои за Верх-Нейвинск со стороны наступавших из Екатеринбурга и за Быньги со стороны наступавших из Нижнего Тагила. Однако первая попытка взять Верх-Нейвинск закончилась неудачей, и части красногвардейцев отошли за озеро Таватуй для перегруппировки. В самом Верх-Нейвинске уже началась паника. Из заводского посёлка бежали все эсеры, избранные в новый Совет, во главе с его председателем Печковским.

Забегая вперёд, отметим, что Николаю Печковскому удалось добраться до Омска, откуда он переехал в Иркутск, где до 1925 года работал скромным совслужащим. Осенью 1925-го он переехал в Новороссийск, где был задержан по подозрению в контрреволюционной деятельности.

Его осудили по статье № 58-13 УК РСФСР, лишили избирательных прав и приговорили к тюремному заключению на три года. После освобождения он жил в Вологде, а в 1942 году эвакуировался на Урал. Он умер от пневмонии в поезде на безымянном разъезде близ Оренбурга.

18 июня 1918 года красногвардейцы Екатеринбурга заняли Верх-Нейвинск и вступили в бой с «автомобилистами» в районе станции Нейво-Рудянка. В то же время тагильский сводный отряд занял сёла Нижние Таволги и Быньги и вышел на окраины Невьянска.

Понимая, что крах восстания неизбежен, Александр Елисеенко отдал приказ расстрелять арестованных в Невьянске и близлежащих сёлах большевиков и отступать в лес малыми группами. Ночью заместители Елисеенко Кукушкин и Мелентьев ворвались в камеры, где содержались задержанные, начали беспорядочную стрельбу, а затем бросили в каждую камеру по гранате. В результате расправы 11 человек погибли, ещё 12 арестованных были ранены.

Утром 19 июня мятежники оставили Невьянск и сконцентрировались у станции Нейво-Рудянка, решив с боем прорываться в направлении расположения чехословацкого корпуса, который вёл бои за Екатеринбург. Большинство повстанцев попало в окружение в районе села Рудянка, где соединились отряды красногвардейцев из Екатеринбурга и Нижнего Тагила. Остатки разгромленных «автомобилистов» отошли в Верхний Тагил. Но уже 20 июня красногвардейцы заняли Верхний Тагил. Сразу начались аресты участников восстания в Невьянске, Верх-Нейвинске, Нейво-Рудянке и Верхнем Тагиле. Опознавать мятежников помогали большевики, которые отказались поддержать повстанцев. Арестованных расстреливали прямо на месте, без суда и следствия, зачастую на глазах у обывателей. «Красный террор» длился десять дней. Лишь после того, как 30 июня были похоронены погибшие в ходе восстания большевики, расстрелы на улицах прекратились. Арестованных начали допрашивать под протокол и отправлять под конвоем в Нижний Тагил, а оттуда в Пермь или Вятку. Так бесславно закончилось невьянское восстание «автомобилистов».

Однако руководителям мятежа — Елисеенко и Кукушкину — удалось скрыться. 1 июля 1918 года в Екатеринбурге невьянский красноармеец Николай Плетнёв узнал в толпе переодетого в гражданский костюм Елисеенко и, проследив за ним, сообщил милиции о том, что в доме аптекаря Миллера скрывается лидер невьянского восстания. Возле дома аптекаря была устроена засада, и 3 июля Елисеенко был убит в перестрелке с милиционерами. Петру Кукушкину же удалось отсидеться дома у своей дальней родственницы до прихода в Екатеринбург чехословаков и казаков атамана Дутова. Он сотрудничал с временным правительством города, писал статьи в газету «Уральская жизнь», а в июле 1919 года бесследно исчез из Екатеринбурга. 

Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».

По материалам:

 — М. Герцман. «История Невьянской авантюры», газ. «Известия Уральского Областного Совета» №136, 19. 06. 1918 г. (WEB)

 — А. Малива. «О Невьянском восстании», (воспоминания) 1929 г., ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.196.

 — П. Овчинкин. «О Невьянском белоэсеровском восстании» (воспоминания), 1947 г.,ЦДООСО.Ф.41. Оп.2.Д.202.

 — И. Ермаков. «Из воспоминаний о Невьянском восстании», газ. «Уральский рабочий» от 16.04.1926 г.

 — А. Карфидов «Деревянная война», журнал «Урал», № 12, 2018 г.