Все свои дела, связанные с финансами или производственными активами, Демидовы всегда решали в узком семейном кругу, куда не родственникам вход был заказан. Но в истории демидовского рода случалось так, что в деятельность заводчиков приходилось вмешиваться извне, чтобы не допустить их финансового краха. Впервые это произошло в 1794 году, когда над 22-летним Николаем Никитичем Демидовым нависла реальная угроза банкротства.
Началась эта история с того, что осенью 1784 года Никите Акинфиевичу Демидову стало плохо. Врачебный консилиум хоть и назначил лечение и выписал лекарства, однако вынес неутешительный вердикт: жить младшему сыну «железного Акинфия» осталось два-три года. В ноябре того же года Никита составил завещание, в котором поделил все деньги, заводы и имущество между двумя дочерями Марией и Екатериной и сыном Николаем. При этом львиная доля наследства отходила именно Николаю. А именно: девять заводов, восемь деревень и Усть-Уткинская пристань на Урале; сёла Фокино, Сомово, Майдан и Юрьево в Нижегородском наместничестве; сёла Сергиевское, Спасское и Сумароково в Московской губернии; дворцы в Москве и Петербурге, дома в Екатеринбурге, Ярославле, Твери, Перми, Казани и Нижнем Новгороде, и 11 450 душ крепостных и приписных крестьян. В 1787 году Никита Акинфиевич отошёл в мир иной, и 15-летний Николай Никитич стал обладателем огромного состояния и... долгов на сумму более полумиллиона рублей. Над детьми Никиты (по его же просьбе) Сенатом были назначены опекуны: сенатор, генерал-аншеф Николай Дмитриевич Дурново и Александр Васильевич Храповицкий — тайный советник, сенатор, статс-секретарь императрицы Екатерины II.
Поначалу опекуны, пристроив Николая флигель-адъютантом к светлейшему князю Григорию Потёмкину-Таврическому, озаботились устройством выгодных браков дочерей Никиты Акинфиевича — Марии и Екатерины, и не заметили, как Николай Никитич, ведя роскошную жизнь, залез в долги и поставил на грань разорения себя и свои заводы. В 1795 году дефицит по заводам Нижнетагильского округа превышал 800 тысяч рублей серебром, а общая сумма долгов составляла более 2 миллионов рублей. Дошло до того, что уральские заводы были заложены в Заёмном банке.
Опекуны решили провести аудит на уральских заводах Демидовых и вызвали для этого из Санкт-Петербурга самого заводовладельца. Положение усугублялось тем, что правление Заёмного банка не желало долго ждать погашения долга и отвело заёмщику всего шесть месяцев на выплату денег.
А денег у молодого Демидова не было. Ходила легенда, что Николай Никитич, приехав на Нижнетагильский завод, чтобы встретиться с опекунами, велел ямщику остановиться возле дома управляющего заводами, у которого он занял два рубля с полтиной, чтобы расплатиться за поездку. Опекуны поделились с Николаем Никитичем своими соображениями, полагая, что спасти положение может только выгодный брак.
Пока Дурново проводил на заводах ревизию, Храповицкий задействовал свои связи при дворе и выяснил, что владелец Кыновского горного округа Григорий Строганов не прочь выдать замуж свою сестру Елизавету и готов дать за неё хорошее приданое – недвижимости на 132 тысячи рублей серебром и Елизавето-Нердвинский молотовой завод, всего примерно на 350 тысяч рублей. Оставалось найти ещё полмиллиона. Опекуны уехали в Петербург, где через генерал-прокурора Сената Александра Самойлова добились для молодого Николая Демидова аудиенции у императора Павла I. Самодержец отнёсся к заводчику с пониманием и распорядился выдать ему из резервов Дворянского заёмного банка кредит в 500 тысяч рублей серебром под небольшие проценты. Всю сумму Николай Никитич должен был вернуть «железом и иными воинскими припасами» в течение 10 лет. Из этой ситуации Николай Никитич сделал правильные выводы и всю жизнь планомерно развивал и укреплял заводское хозяйство.
Ситуация с назначением опекунов повторилась в 1840 году, после того как в Майнце умер Павел Николаевич Демидов, владевший заводами на Урале и в Нижегородской губернии в равных долях с младшим братом Анатолием. Свою долю Павел Николаевич завещал жене Авроре и сыну Павлу. Однако Аврора Карловна отказалась от своей доли наследства в пользу сына, и Сенат счёл необходимым учредить над малолетним Павлом Павловичем опекунство. Опекунами были назначены мать мальчика — Аврора Карловна Демидова-Шернваль фон Валлен, сенатор Дмитрий Петрович Бутурлин и князь Григорий Петрович Волконский. Правда, Бутурлин вскоре отказался от опекунства, сославшись на состояние здоровья. Тогда вместо него Сенат назначил генерала Арсения Андреевича Закревского, бывшего министра внутренних дел Российской империи.
Ходили слухи, позднее подтверждённые биографами Авроры Карловны (в частности, князем Владимиром Мещёрским), что Закревский сам напросился в опекуны юному Павлу, так как был беззаветно влюблён в Аврору. Арсений Андреевич был участником всех войн, которые застал во время своей карьеры, но в войсках его не любили, считая солдафоном, и дали обидное прозвище «Чурбан-паша». Сразу после назначения опекуном Закревский принялся ухаживать за Авророй, почти не обращая внимания на юного Павла. Кроме того, он повадился проводить «инспекции» на демидовских заводах, и, каждый раз возвращаясь из поездки на Урал, советовал Авроре, как улучшить работу предприятий. В частности, на Нижнетагильском заводе он предложил «...уволить управляющих Белова и Швецова, механиков Мокеева и Черепанова, ибо они, будучи мужицкого сословия, не могут должным образом организовать работу заводов». За два года Закревский так извёл своим вниманием Аврору Карловну, что она пожаловалась деверю Анатолию Демидову, и тот настоятельно попросил генерала не вмешиваться в производственный процесс. Арсений Андреевич обиделся и фактически самоустранился от опекунства.
Впрочем, по мнению некоторых историков, опекунство устанавливалось не над юным Павлом Павловичем, а над Анатолием Николаевичем, владевшим заводами наравне с племянником. Императору не нравилось увлечение Анатолия бонапартизмом, его связи с европейскими масонами, и Николай I опасался, как бы Анатолий Демидов не втянул Аврору с сыном в какую-нибудь финансовую или, не дай Бог, политическую аферу. Видимо поэтому вместо выбывшего генерала Закревского император назначил в опекуны дипломата, мастера политических и придворных интриг, действительного тайного советника, князя Ксаверия Францевича Друцкого-Любецкого, главной заслугой которого было признание Францией финансовых претензий русского правительства по итогам войны 1812–1814 годов. Ксаверию Францевичу удалось купировать влияние Анатолия Демидова на племянника и поспособствовать сближению Авроры и Андрея Карамзина.
Возможно князь Друцкой-Любецкий сделал бы ещё больше для благополучия своего подопечного, но в мае 1846 года он скоропостижно скончался.
Итогом опеки над Павлом Павловичем Демидовым было сохранение всей завещанной ему недвижимости, и преумножение капиталов за счёт эффективной работы заводов.
Последний раз ситуация с назначением опекунов возникла в 1885 году, после смерти Павла Павловича Демидова, когда над его малолетними детьми была учреждена особая опека Сената. Это было связано с тем, что Екатеринбургская дворянская опека, к ведомству которой территориально относились Нижнетагильские заводы, хотела вмешаться в дела управления заводами. Однако влиятельные покровители Демидовых добились решения Сената сосредоточить опекунское управление в столице, в составе лиц, указанных в завещании Павла Павловича. Мать юных Авроры, Анатолия, Марии, Павла и Елены — Елена Петровна Трубецкая — в «железном деле» ничего не смыслила, а старший сын от первого брака — Елим Павлович — заниматься фамильным бизнесом поначалу не хотел. Опекунами были назначены князь Александр Сергеевич Долгоруков, управляющий Департаментом уделов Пётр Павлович Дурново и заместитель управляющего Дворянским банком Павел Павлович Голенищев-Кутузов-Толстой.
Десять лет спустя по решению семейного совета управление заводами принял на себя Елим Павлович Демидов, который отказался от опекунов со стороны государства.
Д. Г. Кужильный для АН «Между строк».
По материалам:
— Неклюдов Е. «Тагильская ветвь рода Демидовых: владельцы и владения», Нижний Тагил, 2004 г.
— интернет-портал historyntagil.ru
