Знакомство с Екатеринбургом: Заречный тын — от гетто для «непримиримых раскольников» до места эпического противостояния двух спортклубов

Знакомство с Екатеринбургом: Заречный тын — от гетто для «непримиримых раскольников» до места эпического противостояния двух спортклубов

Урал — это не только опорный край державы, но и самый первый каторжанский край России. И первый в стране и во всём мире концентрационный лагерь для инакомыслящих возник именно здесь, за «хребтом России», ещё в первой половине XVIII века. А причастен к его появлению, да ещё и самым непосредственным образом, был... Василий Никитич Татищев.

О первом в истории «главном горном командире» в наше время принято говорить как об умном и расчётливом государственнике, много сделавшем для развития промышленного Урала, и как об учёном-просветителе, оставившем после себя богатую библиотеку и десятки научных трудов. Но мало кто теперь вспоминает о его жестокости, с которой он продвигал политику царского двора во вверенных ему пределах.

Современники отмечали, что любое, даже весьма незначительное, проявление инакомыслия или несогласия с существующими в стране порядками Василий Никитич воспринимал не только как попытку подрыва государственной системы или вызов петровским реформам, но даже как личное оскорбление.

Так, в 1725 году по его приказу солдаты Екатеринбургского завода жестоко подавили восстания Камышловской и Пышминской слобод. В декабре 1734-го Татищев заподозрил бывшего фаворита Виллима Монса Егора Столетова в заговоре против императрицы Анны Иоанновны и лично пытал его на дыбе, выбивая признание. Ещё суровее Татищев обращался с предателями веры: это по его представлению в 1735 году Сенат издал указ о начале широкомасштабной полицейской акции по розыску беглых раскольников, которая продолжалась целых два года. В результате были разорены десятки лесных скитов, арестованы сотни старообрядческих проповедников, многие из которых в скором времени были казнены или пропали без вести. Финалом этой акции и стало появление на реке Исеть настоящего кержацкого «концлагеря», который получил название Заречный тын.


Джованни Антонио Сассо. Citta di Ekaterinburg (литография середины XVIII в.)

Простых старообрядцев, арестованных в ходе этой кампании, власти рассылали по монастырям, что находились за Уралом, считая, что под воздействием монахов кержаки изменят своей вере и традициям. Но для проповедников и активистов старообрядческих общин была уготована другая судьба.

В ноябре 1737 года Василий Никитич Татищев издаёт приказ: построить на мысу между поймой Исети и устьем реки Мельковки «особые казармы» для содержания авторитетных раскольников «как мужескаго, так и женскаго полу». Приказ «главный горный командир» снабдил собственным проектом, выполненным в мельчайших деталях. Казармы следовало обнести высоким тыном в три метра высотой. Кроме самих казарм, хозяйственных построек и помещений для надзирателей и караула, были намечены и участки для погребения умерших: предполагалось, что попавшие «за тын» уже никогда не выйдут оттуда ни живыми, ни мёртвыми. С трёх сторон территорию этого гетто окружала вода, а с четвёртой — глухая лесная чаща и болото.

Сама тюрьма для старообрядцев представляла собой обитый железными полосами бревенчатый частокол на каменном фундаменте примерно тридцати саженей в длину и двадцати в ширину. Вся территория внутри была перегорожена глухой каменной стеной на мужскую и женскую половины. В каждой половине имелось по пять казарм с общими сенями, створные ворота с двумя калитками и солдатскими караульнями, по две будки для часовых и по... кладбищу. В казармах находились спальные лавки, кирпичные печи с трубами, было прорублено по два окна. Причём на мужской половине на окнах были установлены железные решётки. В мужской половине имелся ещё малый бревенчатый острог с чуланом и погребом, использовавшийся для хозяйственных нужд, а также как изолятор и карцер.

Первая партия «непримиримых раскольников» была привезена в «тын на острове» (именно так сначала именовалось это поселение) в начале 1738 года: 44 женщины в возрасте от 40 до 80 лет и 35 мужчин в возрасте от 15 до 80 лет. В дальнейшем заключённые присылались партиями по 10–20 человек. Главными «поставщиками» узников были Екатеринбургская полицейская канцелярия и Тобольская духовная консистория.

На работу Заречного тына средства в казне не были предусмотрены, и узники содержались на заработанные ими же деньги: мужчины вили канаты, делали деревянные бочки, вёдра, посуду; женщины пряли пряжу, ткали льняной холст, шили мешки и фартуки для рабочих. Кроме того, на пропитание заключённых староверческими общинами Екатеринбурга собирались незначительные суммы денег. Заключённым было запрещено поддерживать связь с родственниками на воле, им не разрешали получать и письма, и вещевые или продуктовые передачи. Первые два года острожане жили в полной изоляции от внешнего мира. Но после отзыва Татищева в Петербург и его ареста отношение к обитателям Заречного тына изменилось. Сначала раз в месяц к ним стали пускать православных священников в надежде на то, что узники перейдут в «новую веру». Правда, никто из заключённых не изменил себе и остался верен «старому обряду». Спустя ещё три-четыре года к узникам стали пускать судебных приставов: невольникам было позволено подать челобитную на несправедливое осуждение. За 30 лет существования острога с его женской половины на свободу было выпущено более 20 женщин, сумевших доказать свою непричастность к «старой вере». К слову, за всё время существования Заречного тына из него было совершено всего семь побегов, из которых четыре закончились удачно.  


Территория Заречного тына (выделена рамкой) на фото начала ХХ в.

В 1750 году у старообрядческой «спецтюрьмы» начались проблемы. Аресты проповедников-староверов вызвали в старообрядческих общинах Горного округа волну возмущения и протестов. На ряде заводов, в том числе и на Нижнетагильском, оказались под угрозой невыполнения заказы военного ведомства. Заводовладельцы жаловались во все инстанции, вплоть до Сената. В самом Екатеринбурге среди горных чиновников всё чаще слышались разговоры о том, что острог надо бы ликвидировать, а его узников отпустить.

Начиная с 1753 года содержавшихся в остроге старообрядцев-мужчин из-за нехватки караульных периодически переводили в Екатеринбургскую городскую тюрьму. В это же время наблюдается заметный спад в поступлении новых заключённых. Заречный тын начинают использовать уже для содержания других категорий осуждённых. В 1755–1761 годах в мужской половине острога в зимний период содержались колодники-смертники с Горнощитских и Чернорецких мраморных копей, по 100–150 человек и более. Летом 1757 года было принято решение канцелярии Главного правления заводов об отказе впредь принимать ссыльных старообрядцев. Спустя четыре года, в 1761-м, Заречный тын отошёл из непосредственного ведения Главного правления к его военной структуре — Екатеринбургским ротным делам — и начал частично использоваться как следственный изолятор Екатеринбургской полиции. И 6 февраля 1765 года Главное правление заводов вынесло «Определение об освобождении всех оставшихся в Тыну раскольников и раскольниц на основании именного указа Е.И.В. Екатерины II от 22 сентября 1762 года об освобождении всех заключённых по духовным делам старообрядцев». С того времени опустевший Заречный тын использовался под швальни Екатеринбургских рот. А в декабре 1770-го начался снос острога. После ликвидации всех тюремных строений Заречного тына на его месте оставались лишь два кладбища, на которых, по разным оценкам, было похоронено от 100 до 200 заключённых-старообрядцев.

Вплоть до конца XIX века на месте бывшего старообрядческого «концлагеря» было запрещено что-либо строить: по православным обычаям тревожить прах умерших считалось одним из самых страшных грехов. Если верить екатеринбургским городским легендам, на территории Заречного тына не водились зверь и птица, а по ночам по заросшему густым лесом полуострову бродили привидения умерших в заключении кержаков.

Тишина и запустение в Заречном тыну закончились в 1930 году, когда решением Свердловского горсовета его территория была передана Управлению НКВД под строительство жилья и стадиона «Динамо». Стадион с трибунами на 6400 зрителей был заложен еще в 1929 году, а два года спустя архитектор Архитектурной мастерской № 1 «Свердлоблпроекта» Вениамин Дмитриевич Соколов приступил к проектированию здания спортклуба, получившего название Дом физкультуры.


Архитектор Вениамин Дмитриевич Соколов

Дом физкультуры был закончен в 1934 году и стал, по мнению многих жителей города, самым красивым зданием в стиле конструктивизма. По мнению специалистов в области архитектуры, В. Д. Соколову «удалось преодолеть стереотипы архитектурной композиции спортивных клубов и создать романтический образ корабля, причалившего к берегу».


Дом физкультуры, он же «кораблик» (фото 1930-х гг.)

Свердловчане практически сразу прозвали здание «корабликом», и это народное название оно сохранило до наших дней.

«Кораблик» в наши дни (фото 2010-х гг.)

Впрочем, строительство и Дома физкультуры, и всего стадиона проходило не совсем гладко, несмотря на то что заказчик — областное УНКВД — имел в те годы непререкаемый авторитет.

В конце 80-х инженер-строитель Иван Степанович Валов, принимавший участие в строительстве спорткомплекса ещё простым рабочим, вспоминал:

«Все стройматериалы поставлялись на нашу площадку в срок и практически без брака. Кураторов стройки реально боялись все — от прораба до простого бетонщика. Однажды, в самом начале, двое разнорабочих в обеденный перерыв выпили, это заметил проверяющий от Управления НКВД. Оба сразу же были арестованы на 10 суток, а затем оштрафованы и уволены без выходного пособия».

Не обошлось и без неприятных находок.

«Когда начали копать котлован под трибуны стадиона, на глубине полутора метров наткнулись на какие-то кости, обломки деревянной посуды, глиняные черепки. Работы приостановили и вызвали специалистов из музея. Они обследовали раскоп и сообщили начальству о том, что давным-давно на этом месте была тюрьма для староверов. Выходило, что мы разрыли их могилы. Настроение на стройке сразу упало, — вспоминал Иван Степанович Валов. — Музейным работникам дали сутки для сбора предметов. Они собрали два мешка деревянных мисок, ложек, гвоздей, печного литья и ещё каких-то железок. Но рабочие боялись приступать к работе ещё два или три дня. Некоторые, знаю, тайком ходили в церковь замаливать грех... Потом нам объяснили, что кладбище заброшено уже лет сто, а родственников умерших наверняка нет в живых. Нам разрешили собрать все кости, которые мы нашли, в одно место и закопать за территорией стройки».

Построенный спорткомплекс передали в ведение спортивного общества «Динамо», которое было подведомственной структурой НКВД.


Вид на спорткомплекс «Динамо» (фото 1930-х гг.)

Спортивное общество «Динамо» объединяло одноимённые клубы в десятках городов СССР. Клуб «Динамо» (Свердловск) был одним из них. В 30–50-х годах ХХ столетия он считался одним из самых перспективных клубов Страны Советов. Первыми успехами свердловского «Динамо» стали победы лыжников, конькобежцев и хоккеистов. Так, 12 января 1934 года хоккеисты свердловского «Динамо» обыграли на своём поле сборную хоккейную дружину из Нижнего Тагила со счётом 7:0. 18–21 февраля на стадионе «Динамо» в рамках областных соревнований «динамовских» команд победителем на беговых коньках стал свердловчанин Иван Журавлёв. Спортивные итоги за 1934 год впечатляли: Свердловская область заняла третье место по РСФСР и четвёртое — по СССР.

А в первые послевоенные годы началось эпическое противостояние двух свердловских клубов — СКА (бывшая команда ОДО УрВО) и «Динамо». Соперничество это происходило абсолютно во всех видах спорта и длилось без малого 40 лет.


Футбольный матч на стадионе «Динамо» (фото 1950-х гг.)

Иногда со стороны казалось, что командам неважно, в какой лиге они играют, сколько в составах «звёзд» и сколько они получают. Важно одержать победу над вечным соперником. Это, пожалуй, единственный в советской истории случай, когда болельщики ходили абсолютно на все состязания своего клуба, будь то хоккейный матч, лыжные гонки, соревнования по лёгкой атлетике или даже по авиамоделизму. Особенно напряжённо и драматично проходили хоккейные «дерби» с участием свердловских СКА и «Динамо», причём оба клуба играли как в «русский» хоккей (с мячом), так и в «канадский» (с шайбой).


Матч свердловских СКА и «Динамо» регулярного чемпионата РСФСР по хоккею с мячом на стадионе «Динамо» (фото 1960-х гг.)

В будние же дни спорткомплекс оставался одним из самых любимых мест отдыха свердловчан. На его дорожках занимались оздоровительной ходьбой и бегом трусцой обычные совслужащие и рабочие, пенсионеры и школьники.

Спорткомплекс «Динамо» в 50–60-х годах прошлого столетия

К сожалению, в новейшей истории страны не нашлось места ни футбольной команде мастеров свердловского «Динамо», ни мастерам «бенди». Последней командой, которая до сих пор приносит динамовскому клубу столицы Среднего Урала медали и кубки, остаётся команда по... хоккею на траве. Её история весьма любопытна. Хотя бы потому, что зародилась она в 1969 году в стенах извечного соперника динамовцев — клуба СКА (Свердловск) — и до 1997 года выступала на соревнованиях всех уровней под флагом СКА. В 1997-м, после объединения Уральского военного округа, спортивный клуб был расформирован и команда мастеров хоккея на траве могла попросту исчезнуть. Тогда-то команду принял под своё крыло клуб «Динамо», который тоже переживал не самые лучшие времена. И начиная с 2000 года екатеринбургское «Динамо» ни разу не оставалось без медалей первенства России.  


Команда по хоккею на траве «Динамо» (Екатеринбург)

Ныне спорткомплекс «Динамо» продолжает работать для жителей Екатеринбурга, желающих вести здоровый образ жизни. Здесь можно заниматься плаванием, борьбой, фитнесом, стрельбой, конькобежным спортом. В секциях спорткомплекса занимается более 4000 детей и подростков.

Сам спорткомплекс имеет статус историко-архитектурного памятника. Все строения содержатся в порядке, а прилегающая территория благоустроена.

Спортивный комплекс «Динамо» (фото 2010-х гг.)

Такова вкратце история одного из интереснейших мест Екатеринбурга, которое стремятся во что бы то ни стало посетить все приезжающие в город туристы — как российские, так и зарубежные.

--------------------

Фото из открытых источников: М. Гусев, А. Греков, LJ-users Meladan & Jelleh.

Фоторепродукции: из личных архивов автора.

Исторические справки: ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 1898. Л. 100–101 об.