Знакомство с Екатеринбургом: где на самом деле останавливались декабристы?

Знакомство с Екатеринбургом: где на самом деле останавливались декабристы?

Ещё каких-то 30–40 лет назад почти во всех экскурсионных маршрутах по тогда ещё Свердловску непременно значился дом № 11а по проспекту Ленина, где, как утверждалось, останавливались на пути к месту ссылки декабристы и их жёны. В наше время участников восстания на Сенатской площади уже не чтят, как это было в советский период, и здание потеряло своё историческое значение. А в нашем социалистическом прошлом «лучшие из дворян», по словам Ленина, были очень популярными историческими персонажами: о них не только рассказывали в школах и вузах, но и писали книги, снимали фильмы, ставили балет и оперы.  

Городские легенды Екатеринбурга по сей день хранят рассказы краеведов о станции вольных почт, которая находилась как раз на Главном проспекте (ныне — пр. Ленина), в доме № 11а. По преданиям, именно в этом здании и отдыхали соратники Пестеля и Рылеева на пути «во глубину сибирских руд». Хотя находившаяся на здании мемориальная доска сообщала совсем другое: «В этом доме размещалась станция вольных почт, где останавливались декабристы, возвращавшиеся из Сибири в 1856–1857 годах». Ошибка? Но кем и когда она допущена? Этим вопросом в конце 1980-х была немало озабочена краеведческая общественность Среднего Урала.


Дом № 11а по проспекту Ленина (фото 1940-х гг.)

На самом же деле всё было намного сложнее и запутаннее.

Оказалось, что декабристы действительно останавливались в Екатеринбурге, но не в этом доме. И станция вольных почт в этом доме никогда не находилась. И вообще в Екатеринбурге станция вольных почт появилась лишь четверть века спустя после возвращения декабристов из ссылки. Но окончательно разобраться в датах и фактах удалось только в начале 2000-х.

Начать, по всей видимости, следует с того, что такое вольные почты и почему они появились в наших краях в то время, когда казённая почта существовала на Руси ещё с XIII века. Оказывается, 1 июня 1848 года Почтовый департамент Российской империи заключил с пермским купцом 1-й гильдии Василием Михайловым договор на создание и последующее содержание в течение 10 лет «вольных почт по трактам, посредством которых попадали в Сибирь абсолютное большинство путешествующих». Здесь надо отметить, что начиная с последней четверти XVIII века количество почтовых перевозок из европейской части России на Урал, в Сибирь и в обратном направлении росло неуклонно и динамично. А казённая почта не всегда вовремя справлялась с возложенной на неё задачей. Причин тому было две. Первая — дороги, а точнее их отсутствие. Вторая — репутация Урала и Зауралья как «варначьего края». Обе причины были более чем объективными: дорог на Урале было по пальцам перечесть, а лихого люда в уральских и сибирских лесах в иные годы было больше, чем зверья. Тем временем Урало-Сибирский регион стремительно развивался и нуждался в надёжном и безопасном обороте почтовых перевозок. В то же время Почтовый департамент был весьма ограничен в средствах и не мог ни привести в порядок дороги, ни обеспечить безопасность своих экипажей и тарантасов. Правительству оставалось одно: обратиться за помощью к частному капиталу. И одним из первых, кто заинтересовался идеей частных почтовых перевозок, оказался «первостатейной пермской купец» Василий Михайлов. Тогда многие удивлялись его смелости: по условиям соглашения все работы предприниматель должен был производить «за свой кошт», экипажам вольных почт запрещалось останавливаться на казённых ямских станциях, обгонять казённые почтовые кареты и даже передвигаться по ряду «государевых дорог». И конечно, очень высокие налоги: государство не упускало случая обобрать купечество, даже если само обращалось к нему за помощью.


Почтовый тарантас вольной почты (иллюстрация из книги Г. Капю «А travers le Royaume de Tamerlan», 1892 г.)

Несмотря на то что условия договора были откровенно кабальные, Михайлову потребовалось не так много времени, чтобы наладить работу своего предприятия. Он быстро нанял ямщиков, купил и отремонтировал около полусотни экипажей и тарантасов, построил или взял в аренду дома под станции в узловых населённых пунктах от Тюмени до Перми. Сами станции представляли собой гибрид кабака и дешёвой гостиницы, где ямщики и путешественники в ожидании свежих лошадей могли пообедать, выпить рюмку «белого вина» и выспаться. Удивительно, но на почтовые кареты михайловской почты практически не было разбойничьих нападений. Некоторые недоброжелатели полагали, что за вожжами экипажей вольных почт сидели сами варнаки, с которыми купец смог каким-то образом договориться.

«Из Тюмени нас вёз старик-ямщик, имевший облик зверя. Кроме шапки, на нём были меховые рукавицы, и весь он был мохнатый, в козьей дохе с воротником. Он занимал весь передок повозки своею длинношёрстою фигурою. Громадного роста, в тулупе под дохою, ямщик этот загораживал нам вид из-под намёта», — писал в путевых записках читинский врач и публицист Пётр Семёнович Алексеев.

Многие из тех, кто воспользовался услугами вольной почты, отмечали, что корреспонденция и посылки доставляются до пункта назначения вовремя, что при примерно одинаковой стоимости не могло не нравиться обывателю. Иного мнения придерживались те, кто решался путешествовать с вольной почтой: в XVIII–XIX веках почтовые экипажи перевозили не только письма и посылки, но и габаритные грузы и пассажиров. Многие сетовали на неудобные экипажи, отсутствие на станциях элементарных удобств, «дрянные дороги, проложенные чёрт-те где».

«Михайловские ямщики гнали объездными путям, мимо маленьких хуторов, заимок и деревенек, где дороги язык не поворачивался назвать дорогами, — писал известный русский этнограф и поэт Ипполит Иринархович Завалишин в 1864 году. — Иных пассажиров укачивало, и преизрядно, на этих бесконечных кочках и рытвинах, но ямщики останавливались неохотно либо за три копейки, ибо доехать до следующей станции не ко времени грозило им штрафом».

В ряде городов Михайлова и его почтовое заведение не жаловали и нередко чинили разного рода препятствия: купец принципиально не «заносил» взятки местным чиновникам. Видимо, это и было причиной того, что станция вольных почт в Екатеринбурге появилась достаточно поздно — в 1880 году, когда популярность альтернативного почтового сообщения почти сошла на нет, а сам бизнес еле-еле выживал в борьбе с речными почтовыми перевозками.

В Екатеринбурге для станции вольных почт был арендован доходный дом на Главном проспекте, принадлежавший известному золотопромышленнику Алексею Александровичу Дрозжилову.


Дом А. А. Дрозжилова (нынешний адрес — пр. Ленина, 7), в котором в 1880 году была открыта Екатеринбургская станция вольных почт (фото 1960-х гг.)

Почему в ХХ веке станцией вольных почт стали считать другой дом, находившийся в сотне шагов от дома Дрозжилова, не может объяснить никто. Скорее всего, после Октябрьской революции кто-то просто перепутал номера домов. Согласно другой версии, бывшие хозяева дома № 11а сами распускали слухи о декабристах, останавливавшихся в особняке, чтобы избежать национализации и переселения.


Фрагмент спутниковой карты проспекта Ленина в Екатеринбурге. Слева — дом № 7, справа — дом № 11а

Но в таком случае что это за дом? Здание, которое долгое время считалось местом остановки декабристов, является центральной частью усадьбы, построенной в 1810–1815 годах известным нам по предыдущему рассказу маркшейдером гиттенфервалтером* Горного управления Иваном Васильевичем Полковым.

Кроме самого дома, в состав усадьбы входили два больших флигеля, каретник, баня, надворные постройки и сад.


Жилой дом усадьбы И. В. Полкова (фото 1960-х гг.)

Двухэтажный каменный жилой дом, фланкированный воротами и оградой, выходил на Главный проспект (ныне — пр. Ленина), в то время как северный флигель располагался главным фасадом вдоль улицы Усольцевской (ныне — улица Сакко и Ванцетти). Жилой дом, ворота и ограда усадьбы выдержаны в стиле классицизма.

Позднее, когда Полков получил участок под застройку на берегу реки Исеть, усадьба перешла к его детям. Во второй половине XIX века усадьбу купил богатый екатеринбургский мещанин Г. И. Михайлов, который превратил оба флигеля в доходные дома. Так, в одном из помещений долгое время располагалась ювелирная мастерская, в другом — контора Викентия Поклевского-Козелл, старшего сына «водочного короля Урала» Альфонса Фомича Поклевского-Козелл. После событий октября 1917-го усадьба была национализирована и передана горхозу под советские учреждения. А в 1920–1930-х годах двухэтажный каменный дом реконструировали, сделав его многоквартирным. Сад был уничтожен, на его месте появились огороды... Все 74 года советского периода истории усадьба нещадно эксплуатировалась, что сказалось на её состоянии. Были снесены надворные постройки, обветшал и был разобран один из флигелей, разрушался и каменный дом. В 1980-х годах особняк был на грани обрушения: жильцов дома расселили, а бесхозное строение облюбовали неформалы и асоциальные элементы. В 1990-х годах главный дом усадьбы получил статус историко-архитектурного памятника и в нём начался капитальный ремонт, продлившийся до 2002 года. Ныне в здании располагается православный храм во имя святителя Иннокентия.

К счастью, усадьба Полкова осталась на фотографиях разных лет. Одним из тех, кто сохранил её на своих снимках, является екатеринбургский фотограф Николай Боченин.

Усадьба И. В. Полкова на фото Н. Ю. Боченина

А что же декабристы?

Декабристы действительно проезжали через Екатеринбург и останавливались в городе. Но только не в усадьбе Ивана Полкова и не в доме золотопромышленника Дрозжилова, а в казенной конторе Почтового департамента на Колобовской улице (теперь это улица Толмачева). Здесь в небольшом флигеле при доме Гилева в 1826–1828 годах останавливались декабристы Евгений Оболенский, Сергей Трубецкой, Матвей Муравьёв-Апостол, Александр Якубович, Александр Бестужев, Сергей Волконский, Иван Пущин, Иван Якушкин и другие.

«Тут останавливались мы у почтмейстера, принявшего нас с особым радушием. После краткого общения в зале открылись настежь двери в столовую, где был накрыт роскошно обеденный стол. Собралось семейство хозяина, и мы, отвыкшие после двухлетнего тяжкого и скорбного заточения от всех уже удобств жизни и уставшие от томительной дороги, очутились нежданно-негаданно посреди гостеприимных хозяев, осыпавших нас ласками и непритворным радушием. Осушились бокалы за наше здоровье», — писал в путевом дневнике Матвей Муравьёв-Апостол осенью 1827 года.

После амнистии 1856 года декабристы тоже останавливались в Екатеринбурге. И снова по старой памяти у почтмейстера на Колобовской. Некоторые из них оставались в городе на день-два, чтобы навестить знакомых или родственников. Возможно, кто-то из них и бывал в усадьбе Полкова, хотя документальных подтверждений тому не найдено.

Сам же «декабристский» дом по адресу улица Толмачёва, 25 в середине 1960-х годов был снесён по причине аварийного состояния. На его месте воздвигли пятиэтажку, на торце которой разместили чугунную мемориальную доску. Несколько позднее неподалёку появился барельеф, посвящённый пребыванию декабристов в Екатеринбурге.

----------------------------------------

* Гиттенфервалтер (нем. hutten-fervalter) — горный чин X класса, занимавший руководящие должности на рудниках и горных заводах (прим. авт.).

 

Источники:

Алексеев П. С. Как, бывало, езжали. Воспоминания о проезде зимою из Москвы в Читу в 1888 году. Изд. «Русский вестник», 1899 г.

Бирюков Е. Декабристов там не стояло. Газета «Есть вариант!», № 9, 2011 г.

Завалишин И. И. По сибирским дорогам. Тюмень. Изд. «Якорь», СПб., 1864 г.

Капю Г. А travers le Royaume de Tamerlan (Asie Centrale). Paris, 1892 г.

Кропоткин П. А. Корреспонденции из Восточной Сибири. На пути в Восточную Сибирь. Изд. «Тюмень», 1862 г.

Матвеев О. История особняка Полкова. Заметки горожанина, 2013 г.

Письма Г. Н. Потанина. Иркутск, 1989. Т. 3.

Станюкович К. М. В далекие края. ПСС. Т. 5. СПб., 1907 г.

Фото из открытых источников: архив Музея истории Екатеринбурга, с сайта www.okn-midural.ru, Н. Ю. Боченин (www.bochenin.com).