Знакомство с Екатеринбургом: Белая башня

Знакомство с Екатеринбургом: Белая башня

Вряд ли проектировщики и строители, которые в 1929 году начали строительство водонапорной башни в посёлке Уралмашстроя, предполагали, что это сооружение не только получит имя собственное, станет едва ли не главным символом Орджоникидзевского района города Свердловска, но и получит статус памятника архитектуры и… будет заброшено более чем на полвека.

В конце 1920-х годов на севере города Свердловска началось строительство Уральского завода тяжёлого машиностроения. Одновременно с ним стали возводиться и барачные кварталы рабочего посёлка УЗТМ, наречённого в угоду тогдашней моде «соцгородом Уралмашзавода». С первых же дней строительства на заседании горисполкома был принят ряд постановлений по обеспечению «стройки века» необходимыми материалами и ресурсами. Одно из этих постановлений касалось водоснабжения соцгорода. Поначалу этот вопрос решили просто и максимально быстро: воду в посёлок и на площадки завода доставляли в больших бочках, на подводах, запряжённых лошадьми. Забор воды осуществлялся из озера Шувакиш, но её качество оставляло желать лучшего. Тогда руководство Уралмаша обратилось за помощью к учёным Свердловска.

Одним из первых на помощь строителям пришёл Модест Онисимович Клер — палеонтолог, геолог, краевед, сын основателя Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ) Онисима Егоровича Клера.


Модест Онисимович Клер

Он рассказал, что, по его сведениям, на берегу озера, на глубине около 50 метров, залегают запасы чистой артезианской воды, вполне достаточной для того, чтобы удовлетворить потребности стройки. Но Модеста Онисимовича к разведке подземных вод не допустили ввиду его «непролетарского происхождения» (хотя позднее его участие отметили Почётной грамотой горисполкома).

Для подробной гидрогеологической разведки на озеро Шувакиш пригласили специалистов Высокогорского рудоуправления во главе с гидрогеологом Александром Васильевичем Тутуниным. Тагильчане произвели разведку, пробив на берегу Шувакиша восемь скважин. Как выяснилось, запасы воды действительно были в указанных Клером местах, но залегали они на глубине от 80 до 100 метров. Три скважины из восьми были признаны «достаточно водоносными», две — «умеренно водоносными», а оставшиеся три — «водоносными при определённых гидрогеологических условиях». Первоначально разработку найденных водных запасов тоже хотели поручить специалистам ВРУ, однако главный инженер строительства УЗТМ Владимир Фёдорович Фидлер предпочёл привлечь «иностранный научно-технический потенциал» и через главу ВСНХ РСФСР* Лобова пригласил для этих целей инженеров из Германии. Немцы привезли с собой насосное оборудование для поднятия воды, установили и опробовали его, а также построили здания для пяти насосных станций на берегу озера…

Одновременно со строительством насосных встал вопрос об организации постоянного водоснабжения в соцгороде Уралмашстроя. Уже к концу 1928 года архитектурный руководитель УМС** Иосиф Робачевский объявил экспресс-конкурс на лучший индивидуальный архитектурный проект водонапорной башни. Идею одобрило руководство, и вскоре на конкурс начали поступать проекты.

На конкурс было представлено три проекта водонапорной башни: Петра Оранского, Виктора Безрукова и Моисея Рейшера. Конкурсная комиссия в составе ведущих специалистов стройки рассмотрела проекты и сделала выбор в пользу эскиза самого молодого участника конкурса, недавнего выпускника архитектурной кафедры Томского технологического института Моисея Рейшера.

Моисей Вениаминович Рейшер родился 14 января 1902 года в городе Троицке Оренбургской губернии в купеческой семье. После окончания гимназии переехал в Томск, где поступил в медицинский институт, но затем перевёлся в Томский технологический институт, который окончил в 1926 году. По окончании учёбы он уехал в Новосибирск, где увлёкся идеями конструктивизма.


Моисей Вениаминович Рейшер (фото 1950-х гг.)

В Свердловск молодой архитектор приехал в 1928 году и сразу вошёл в состав проектной группы (а затем и возглавил её), которая занималась проектированием основных цехов завода — чугуно- и сталелитейного, термического, кузнечно-прессового, ремонтно-механического.

После завершения основного строительства и официального пуска завода в 1928 году Рейшер проектирует гражданские здания: жилой дом с универмагом, спортивный павильон, по его эскизам и чертежам ведётся реконструкция торгового корпуса в соцгороде Уралмаш, ряда фасадов жилых домов, гостиницы «Большой Урал» в центре Свердловска. С 1937 по 1962 год Моисей Рейшер работал в архитектурно-планировочной мастерской Свердловска под руководством главного архитектора города Сигизмунда Домбровского. По его проектам построены жилые здания и комплексы в стиле советской неоклассики, такие как жилой комплекс по Верх-Исетскому бульвару, д. 18 и д. 20; пятиэтажные дома по ул. Свердлова, д. 11 и д. 58; жилой дом по ул. Луначарского, д. 185; студенческие общежития по проспекту Ленина, д. 54 и д. 91 и ряд других зданий.

Одним из самых заметных его проектов был больничный комплекс городской больницы № 23 на Эльмаше по улице Старых Большевиков, д. 9, разработанный совместно с архитектором Юговым. По его проектам в 1947 году был сооружён монумент героям Великой Отечественной войны на Широкой речке и памятник павшим на заводской площади УЗТМ. В 1945 году Моисей Вениаминович Рейшер был награждён медалью «За доблестный труд».

Проектное предложение молодого архитектора опиралось на методы конструктивизма, основывалось на пересечении двух геометрических тел — призматической пластины лестницы и цилиндра бака, поднятого наполовину от высоты призмы. На вершине башни предполагалось устроить две смотровые площадки — на кровле бака и в маленьком консольном объёме, соединяющем лестничный объём и бак. Высота башни равнялась 29 метрам, а кроме того, она должна была разместиться на самой высокой точке рельефа, став архитектурной доминантой окружающего пространства.


Эскиз водонапорной башни М. В. Рейшера, поданный на конкурс в 1928 г.

Изначально предполагалось сделать башню полностью из железобетона. Но в Свердловске не было опыта строительства зданий из подобного материала, и тогда главный инженер стройки Владимир Фидлер лично принял решение изменить проект якобы для надёжности. Он пририсовал дополнительные ножки под баком и настоял на том, чтобы бак был изготовлен из стали. Железобетонные конструкции водонапорной башни разрабатывались в московском проектном бюро «Техбетон», а проект металлического бака-резервуара был подготовлен в проектном бюро металлоконструкций. При сборке бака впервые в городе была использована техника электросварки, а не склёпки. Бак был изготовлен за пять месяцев, и 5 июня 1931 года башня была готова к эксплуатации.


Строительство водонапорной башни соцгорода Уралмаш (фото 1930 г.)

Однако, как только акт о приёмке водонапорной башни был подписан и её резервуар заполнили водой, дно бака выгнулось и оборвалось, в результате чего около 750 кубометров воды вылилось наружу. Разбираться в причинах аварии не стали, а сразу вызвали из Москвы ведущих инженеров «Техбетона», перед которыми была поставлена чёткая задача: в кратчайший срок рассчитать и спроектировать бак башни из железобетона, как и было изначально предложено Моисеем Рейшером.


Эскиз водонапорной башни из проекта бюро «Техбетон»

С задачей москвичи справились за неделю, и водонапорная башня вновь оделась в строительные леса.

По завершении строительства сооружение покрасили белой известью, за что оно и получило в народе своё название — Белая башня. Значение её для соцгорода УЗТМ было трудно переоценить. Благодаря ей чистая вода появилась в самых отдалённых барачных посёлках — Машиностроителей, Рабочем и Экскаваторном. И осенью того же 1931 года руководство завода во всеуслышанье заявило о том, что проблема водоснабжения Уралмаша «решительно решена раз и навсегда». В декабре о трудовой победе машиностроителей написали в местной и центральной прессе, в том числе и в «Правде», и на башню обратил внимание один из ведущих промышленных архитекторов Ленинграда Яков Чернихов. В 1932 году он приехал в Свердловск, чтобы на месте детально ознакомиться с конструкцией, а в 1933-м на Васильевском острове появилась «младшая сестра» нашей башни, построенная на территории завода «Красный гвоздильщик».


Водонапорная башня ленинградского завода «Красный гвоздильщик» (фото 2000-х гг.)

В самом Свердловске Белая башня стала одним из неофициальных символов соцгорода Уралмаш. Силуэт башни замыкал перспективу бульвара Культуры, её было видно от главной площади посёлка — площади Первой Пятилетки. Заводские поэты слагали о башне стихи, а на городском конкурсе школьных рисунков, проведённом в 1933–34 учебном году, изображение водонапорной башни стало одной из главных тем.


Водонапорная башня УЗТМ (фото 1930-х гг.)

Однако не прошло и года, как жители посёлка стали жаловаться на малый напор воды и руководство завода стало лихорадочно искать выход из сложившегося положения. Был проложен временный водовод от Верх-Исетского пруда, что помогло немного снять остроту проблемы. Снова пригласили гидрогеологов ВРУ***, которые после двух недель изысканий сделали заключение: интенсивный забор подземных вод подорвал природный баланс и привёл к истощению подземных резервуаров воды, и посоветовали прекратить работу насосных станций на несколько лет, чтобы возобновить запасы воды в подземных резервуарах. Сделать это в условиях растущего и строящегося соцгорода можно было только с разрешения горисполкома и горкома партии. Инженеры Уралмаша предложили альтернативный вариант решения проблемы: построить плотину на речке Калиновке, вытекающей из Шувакиша, и тем самым удержать воду в озере. Плотину на Калиновке построили, но воды больше не стало, а водоём начал стремительно превращаться в болото.

В 1937 году НКВД выдвинуло в адрес Фидлера обвинение в том, что он умышленно скрыл факт маловодия на Шувакише, что привело к напрасной трате денег и нехватке питьевой воды в посёлке. Припомнили ему и сварной бак водонапорной башни, лопнувший при первом же испытании... Молодые чекисты, занявшие кабинеты репрессированных в разгар «ежовщины» свердловских правоохранителей, не знали, что Фидлер умер пять лет назад. Дело закрыли, но жалобы жителей Уралмаша на перебои с водой продолжались. Затем попробовали привлечь к ответственности Модеста Онисимовича Клера, однако и в этот раз дело пришлось закрыть, так как Клер уже был осуждён в Ленинграде по «делу Промпартии» и отбывал срок в ссылке.

После снежной зимы в 1938 году уровень воды в озере Шувакиш начал подниматься, но продлилось это недолго. Последний раз озеро наполнилось водой после дождливой осени 1943 года, но на Уралмаше к тому времени уже потеряли веру в возрождение водоёма. К концу 1940 года почти 80% воды поступало в Белую башню из Верх-Исетского пруда.


Водонапорная башня УЗТМ (фото 1940 г.)

В 1941 году башня на четыре с половиной года перестала быть белой, её покрасили в защитный цвет хаки: в Свердловске опасались, что гитлеровцы дойдут до Горького, откуда до Урала смогут долетать немецкие дальние бомбардировщики. После войны в Свердловске начали разрабатывать проект реконструкции сетей водоснабжения, и вскоре стало ясно, что Белая башня в ближайшие 10–15 лет утратит своё функциональное значение. Так и произошло. Первыми были законсервированы насосные на берегу Шувакиша. И до тех пор, пока в них оставалось насосное оборудование, станции охранялись стрелками ВОХР. Затем, в начале 60-х, оборудование демонтировали и вооружённую охрану пустых зданий сняли. Применения им так и не нашли, хотя и пытались.  


Заброшенные здания насосных станций на берегу озера Шувакиш (фото 2015 и 2017 г.)

В начале 60-х годов в исполкоме Орджоникидзевского района встал вопрос о дальнейшем использовании башни. На одно из заседаний райисполкома был приглашён автор проекта Белой башни Моисей Рейшер, у которого был свой взгляд на будущее его детища. Как оказалось, ещё в 1942 году Моисей Вениаминович и группа свердловских художников разработали проект, превращавший это сооружение в молодёжное кафе с залом на 50 мест и обзорной площадкой на крыше.

Проект произвёл фурор и в Орджоникидзевском райисполкоме, и у руководства УЗТМ, и в свердловском отделении Всероссийского обществе охраны памятников и культуры. Дирекция Уралмашзавода пообещала профинансировать реконструкцию водонапорной башни; в поддержку проекта высказывались и партийные органы. Но когда, казалось, уже всё было решено, проект «застрял» у главного архитектора Свердловска Г. И. Белянкина, который, как говорят, недолюбливал Рейшера. Согласования и доработки проекта длились не один год, и Белой башней заинтересовались уже городские власти. Сооружение было признано памятником архитектуры областного значения и перешло в ведение облисполкома.

В 1975 году в институте «Свердловскгражданпроект» прошёл конкурс «на лучший проект использования в народном хозяйстве водонапорной башни УЗТМ», но ничего толкового конкурсанты не предложили.


Белая башня в 1985 году

С началом перестройки о судьбе башни снова заговорили. В разгар так называемой гласности в газете «За тяжёлое машиностроение» был проведён опрос жителей города о дальнейшей судьбе этого сооружения и вариантах его применения, но предложения читателей ничего ни дали. В конце 80-х годов башня перешла в ведение Областного комитета по госимуществу — содержать её городу стало невыгодно. Но смена статуса практически ничего не изменила, а породила ещё больше споров о том, кто должен реставрировать башню или хотя бы содержать её в чистоте, — памятник архитектуры областного значения стоит на муниципальной земле. Не имея реального хозяина, башня долгое время пустовала и превратилась в обычную «заброшку». Правда, в 2006 году её взяла под свою опеку международная гуманитарная организация «Красный крест», однако и после этого судьба сооружения никак не изменилась.


Лестница Белой башни (фото 2014 г.)


Дно железобетонного резервуара (фото 2014 г.)


Зал под дном резервуара (фото 2014 г.)


Верхняя смотровая площадка (фото 2014 г.)

Интерес жителей и властей Екатеринбурга к Белой башне вернули энтузиасты.

В 2012 году, после того как «Красный крест» отказался от опеки над башней, в городе появилась группа молодых студентов-архитекторов, именуемая «Подельники». Члены группы очистили башню от мусора и провели внутри несколько мероприятий — выставок и концертов.

В 2015 году в области заговорили об опыте тагильчан, которые превратили «заброшку» в музей. Идея была поддержана «Подельниками», и с августа 2016-го Белая башня работает как музей самой себя. Плановые экскурсии здесь проводятся по выходным дням, но провести экскурсию можно и в будни, по согласованию с организаторами музея.

------------------

* ВСНХ РСФСР (аббрев.) — Высший совет народного хозяйства РСФСР, наименование центрального государственного органа управления народным хозяйством в советских республиках и СССР в 1918–1932 гг.

** УМС (аббрев.) — проектно-строительный трест «Уралмашстрой», основной подрядчик строительства УЗТМ.

*** ВРУ (аббрев.) — Высокогорское рудоуправление (бывш. назв. ВЖР — Высокогорский железный рудник), горнодобывающее предприятие в Нижнем Тагиле.

----------------------------

В очерке использованы фотоматериалы из архивов ГАСО и музея УЗТМ, а также фото Константина Антипина, Андрея Шадрина, Вячеслава Молчуновского, Игоря Пальмина.