Забытые истории. Какие загадки оставил Нижнему Тагилу художник-монументалист Алексей Константинов

Забытые истории. Какие загадки оставил Нижнему Тагилу художник-монументалист Алексей Константинов

Огромное яркое панно в стиле советского авангарда 1920-х годов, закрывающее глухой фасад дома № 40 на проспекте Ленина, неизменно притягивает внимание тагильчан и гостей города своей монументальностью и стилистикой. При этом мало кто из жителей города помнит, когда оно появилось на фасаде дома, кто был его автором, а кто — заказчиком. И только несколько тагильских художников и искусствоведов помнили имя мастера — Алексей Константинов.


Дом № 40 по пр. Ленина, на глухом фасаде которого расположено панно (фото 2014 г.)

Собирать сведения об этом художнике оказалось делом непростым.

Те тагильчане, кто его помнил, ничего конкретного сообщить не могли: «Добрый был человек, очень работящий», «Приехал в Тагил в 1960-м, писал не всем понятные картины, умер молодым, непризнанный гений. Что написал? Не знаю...» Оказалось, что всё не так.


Алексей Семёнович Константинов (фото 1950-х гг.)

Алексей Семёнович Константинов родился в селе Курья Кытмановского района Алтайского края. Данные о годе рождения художника разнятся: кто-то говорит 1927-й, кто-то — 1926 год. В 1944-м по окончании школы мотористов ушёл добровольцем в Советскую Армию. Участвовал в разгроме Квантунской армии. Награждён Орденом Отечественной войны, медалью «За победу над Японией».

После демобилизации в 1953 году поступает в Свердловское в художественное училище. Окончив его в 1958-м, уезжает в Москву, где поступает в Художественный институт им. Сурикова. В 1964 году Алексей Константинов приезжает в Нижний Тагил и здесь начинает творить.


Алексей Константинов (фото из архива Н. В. Грачикова)

Друг художника Игорь Малышев так описывает своё первое знакомство с Алексеем Семёновичем: «В 1968-м это был сорокалетний красавец: стройный, с чёрной смоляной шевелюрой, мефистофельской бородкой, на голове берет — короче, являл собой образ художественной богемы. Что явно выделяло его на фоне стандартизированной внешности жителей промышленного Нижнего Тагила. Так же выделялась и его живописная серия пейзажей "Конжаковский камень", которую мы увидели на городской выставке в Музее изобразительных искусств. На фоне добротных реалистических картин его экспрессивные и в цветовом, и в пластическом решении, по сути, полуабстрактные работы впечатляли. Мы с женой были молоды, активны и, поражённые работами художника, напросились в его мастерскую, которая располагалась в каком-то полуразрушенном здании неподалёку от музея... По нашей наивности мы, помня советы Гертруды Стайн молодому Хемингуэю, что надо покупать картины у молодых и непризнанных художников, спросили его: "Можно ли купить одну из ваших работ?" При том что в кармане были, по сути, гроши. Лёша согласился. Так началась наша дружба».

Многие искусствоведы полагают, что в первой половине 1970-х в творчестве Алексея Семёновича наступает перелом: образный строй картин Константинова приобретает пронзительно трагический характер, выражая крах надежд на осуществление «оттепельных» идеалов его молодости. А выход из кризиса к концу 1970-х внешне выразился в отказе художника от жанра идейно-тематической картины и в создании им только абстрактных композиций. Станковые работы А. С. Константинова критиковались за отступления от канонов реализма, ни одна из его работ при жизни мастера не прошла даже на областные выставки.


А. С. Константинов. «Движение», 1970 г.


«Золотая осень», 1970 г.


«Весь мир насилья мы разрушим», 1971 г.


«Двое», 1980 г.

Не было ни официального признания, ни покупателей. Он не стал даже членом Союза художников. Лишь очень узкий круг друзей ценили его работы, сопереживали его творческой судьбе.

Игорь Малышев рассказывает: «Зарабатывал же на жизнь Лёша монументально-оформительской работой, выкладывал мозаичные панно на стенах и фасадах зданий, Дворцов культуры, в здании Ленинского РОВД, в Рудоуправлении. Работа трудоёмкая, тяжёлая. Чем могла, помогала ему его жена Лида. Но в 90-е годы и этих заказов не стало. И Алексею Семёновичу приходилось соглашаться на самую неквалифицированную работу, вплоть до ремонта и раскраски детских игровых площадок».

В 1998 году Алексея Семёновича не стало.

Первая персональная выставка Алексея Константинова за пределами мастерской прошла в городском музее ИЗО уже после смерти мастера. В 2009 году по инициативе сына художника картины Алексея Семёновича были переданы для хранения и продвижения Н. В. Грачикову, одному из учредителей фонда сохранения и поддержки искусства «Коллекция». Значительная часть живописных работ нуждалась в реставрации.

И всё-таки загадки огромного панно на фасаде дома № 40 по проспекту Ленина до сих пор не разгаданы. Кто заказал такую масштабную работу художнику, который не состоял в Союзе художников? Явно, что это было сделано кем-то из первых лиц города, уровня не ниже зампредседателя горисполкома или же второго секретаря горкома партии. Но если это так, то этот человек сильно рисковал, заказывая оформление самой главной улицы города фактически опальному художнику.


Фасад дома № 40 по пр. Ленина в начале 1970-х гг.

Панно на фасаде дома № 40 по пр. Ленина (фото 2016 г.)

Нет точных сведений и о дате появления панно. Во всех источниках говорится о том, что оно появилось в 1980-х годах. Но среди работ Константинова найдены эскизы этого панно, датированные... 1974 годом.


А. С. Константинов. «Эскиз росписи фасада дома на улице Ленина», 1974 г.

Кроме того, есть сведения, что изначально панно предназначалось для НТГМТ (горно-металлургического техникума). Неизвестно также и то, где работал мастер над произведением площадью 207 квадратных метров: в любом случае для этого нужно помещение более просторное, чем художественные мастерские.

И наконец, самый главный вопрос: что город собирается делать с произведением искусства, которое вот уже не один десяток лет украшает главную улицу Тагила под ветрами, дождями и выбросами предприятий? Не пора ли задуматься о реставрации панно и его защите?

---------------

В статье использованы фоторепродукции работ А. С. Константинова из частных коллекций С. М. Лазарева и Н. В. Грачикова и очерк И. В. Малышева «Алексей Константинов: судьба художника».

Фото: из открытых источников и фотоальбома Н. В. Грачикова