Улицы «старой Вагонки»

Улицы «старой Вагонки»

Когда речь заходит об истории становления Вагонки как жилого района, почти всегда рассказ начинается с центральных улиц — Ленина (ныне Ильича) и Сталина (ныне проспект Вагоностроителей). Современным историкам и краеведам рассказывать об этих улицах сравнительно просто: их появление описано в прессе разных лет, в исторических очерках уральских журналистов, в широко доступных документах городских и областных архивов. Об особом статусе этих двух улиц говорят и построенные на них здания — настоящие памятники советской архитектуры первой половины ХХ века, не попавшие в реестры МУГИСО исключительно ввиду недостатка образования чиновников этой организации.

Однако мало кто знает о том, что центральными эти улицы были не всегда. Более того, они вообще могли таковыми не стать, если бы не многочисленный «десант» столичных архитекторов из объединения «ОСА» и проектировщиков ленинградского «Гипромеза», прибывший в посёлок «Уралвагонстроя» зимой 1934 года по просьбе народного комиссара тяжёлой промышленности Георгия Орджоникидзе. Они-то и перекроили уже начавшую формироваться карту Вагонки на свой лад.

Если внимательно посмотреть на довоенный снимок, сделанный с борта заводского самолёта, то без труда можно заметить, что самой благоустроенной улицей посёлка вагоностроителей была не улица Сталина (она только-только начинала застраиваться) и даже не улица Ленина, на которой уже возведены знаменитые на весь город конструктивистские дома, а следующая улица, где среди ровных рядов дровяников и брусковых домов возвышается здание средней школы № 7.

Несмотря на обилие двухэтажных «брусков», улица заметно отличается уровнем благоустройства от своих соседок: здесь хорошо различимы широкая мощёная проезжая часть, сформировавшиеся пешеходные зоны, огороженные невысоким штакетником междомовые пространства. Это улица Тельмана — одна из первых улиц посёлка «Уралвагонстроя», улица, где в первые годы строительства завода-гиганта проживали почти все главные специалисты стройки, включая директорат, улица, на которой появились первые в посёлке детский сад, магазин, рынок, клуб, аптека и... ресторан. Настоящий ресторан! Находился он в довольно странном по нынешним меркам месте — напротив школы № 7, там, где нынче расположен детский сад № 77 «Богатырь».

Один из американских инженеров, приглашённый на строительство завода, то ли в шутку, то ли всерьёз в письме брату высказался об этой улице так:

«Здесь есть магазины, библиотека с радио, аптека... Сюда раньше всех привозят свежую воду. Настоящий центр маленькой рабочей Вселенной».

Любопытно, что в первой половине 30-х годов улица Тельмана постоянно носила звание «улицы высокой пролетарской культуры».   

Впрочем, объяснение этому факту очень простое: в 1932 году здесь были построены два первых в посёлке брусковых дома, в которые сразу же поселили руководство строительства. Как бы смешно это ни звучало, но эти два брусковых дома получили прозвище «дома дирекции» гораздо раньше, чем известный дом № 2 по улице Ильича.

В те годы «бруски» считались почти элитным жильём в посёлке строителей «Уралвагонстроя», застроенном дощатыми и дощато-засыпными бараками и полуземлянками. Дощатые бараки и полуземлянки считались «временным жильём» и не были рассчитаны на проживание в них в холодное время года. На зиму в такое жильё устанавливали «буржуйки» или самодельные железные печки. Чуть лучше условия были в дощато-засыпных бараках: в них было предусмотрено печное отопление.


Дощато-засыпные бараки с печным отоплением в посёлке вагоностроителей (фото 1932 г.)

Водопровода и канализации в посёлке не было, воду возили в бочках, а «удобства» находились на улице.

«Бруски» же с их большими окнами, кирпичными печками, кухнями и тёплыми клозетами по сравнению с бараками выглядели настоящими «барскими хоромами».

...Надо заметить, что брусковые дома, которые так надолго прижились в Нижнем Тагиле, вовсе не являлись местным ноу-хау. Типовой проект, по которому строились «бруски», был разработан в конце 20-х годов в Вятке. Там кварталы, застроенные такими домами, именовались «посёлками горсовета». Правда, согласно проекту, такие дома должны были иметь водопровод, центральное отопление и канализацию. Но в Нижнем Тагиле на первых порах обходились без этих удобств. А если говорить серьёзно, то брусковые дома стали настоящей находкой в условиях строительства «Уралвагонзавода». Они были дёшевы, отличались простотой возведения и возможностью широкого применения местных строительных материалов. В условиях, когда средства на постройку жилья в посёлках строителей закладывались в общий бюджет заводских строек, эти два фактора стали решающими при определении типа застройки...


Брусковые дома посёлка «Уралвагонстроя» (фото 1933 г.)

Не секрет, что начавшееся в 1931 году строительство «Уралвагонзавода» первые полтора года испытывало серьёзные кадровые и финансовые трудности. Рабочие, завербованные на «стройку века», столкнувшись на месте с полной бытовой неустроенностью и низкими заработками, проработав месяц или два, десятками и даже сотнями покидали стройку. Видя, что строительство завода-гиганта находится на грани остановки, в Совнаркоме и ЦК ВКП(б) предприняли ряд шагов, направленных на реанимацию стройки: на счета УВС («Уралвагонстроя») были направлены дополнительные финансовые потоки, на Урал были мобилизованы ИТР из числа коммунистов и рабочие из числа комсомольцев, была проведена ротация руководящего состава. В июне 1933 года начальником «Уралвагонстроя» был назначен Лазарь Марьясин. А годом ранее, в июне 1932-го, в Нижний Тагил был направлен бывший заведующий отделом пропаганды Тифлисского горкома ВКП(б) Шалва Окуджава.


Л. М. Марьясин и Ш. С. Окуджава

Марьясин и Окуджава были людьми разными и поначалу их объединяло только одно — и тот и другой поехали в Нижний Тагил «на исправление». Сын витебского купца Лазарь Марьясин был начальником строительства коксохимического комбината в Магнитогорске, но случайно или нет был втянут в финансовые махинации и едва не попал за решётку по статьям 117, 128 и 129 УК РСФСР (в редакции 1926 года). От неприятностей его спас тогдашний председатель правления Государственного банка СССР Георгий Пятаков, с которым Марьясин был дружен ещё с Гражданской войны.

Шалву Окуджаву, допустившего несколько организационных промахов на посту завотделом пропаганды в Тифлисском горкоме, едва не «съел» первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Лаврентий Берия, и лишь знакомство с наркомом тяжёлой промышленности Г. К. Орджоникидзе спасло Окуджаву от превращения из партийного функционера в директора чайной. Отправляя Шалву Степановича в Нижний Тагил, «товарищ Серго» надеялся на то, что его протеже проявит себя с наилучшей стороны и всесильный Берия изменит к нему своё отношение. В 1932 году Георгий Пятаков был переведён в Наркомтяжпром и занял пост первого заместителя народного комиссара тяжёлой промышленности СССР. Он и предложил наркому кандидатуру Марьясина на должность начальника строительства УВЗ.

Новый начальник строительства и новый парторг сошлись на удивление быстро. Найдя взаимопонимание в производственных вопросах, Окуджава и Марьясин очень скоро начали вместе заниматься и бытовыми проблемами жителей посёлка. Уже в сентябре 1933-го начался снос «холодных» бараков и строительство на их месте «брусков». На окраине посёлка заработала пилорама, а вскоре и вторая, которую Окуджава «выбил» у первого секретаря обкома Ивана Кабакова. По инициативе Марьясина на Вагонке начали чаще проводиться субботники по благоустройству улиц и дворов. Не отставали от мужей и их жёны: Рита Яковлевна Лившиц-Марьясина и Ашхен Степановна Налбандян организовали женщин-домохозяек в женсовет, который развернул активную общественную деятельность — от бесед с нерадивыми родителями подростков и чтения лекций в клубах посёлка до общественного контроля над школами и детскими садами. 


Улицы «старой Вагонки» — Ильича, Тельмана, Молодёжная и Свердлова — на карте 1960 г.

Приехавший с инспекторской проверкой в мае 1934 года Пятаков как непосредственный куратор НТМЗ и УВЗ был крайне удивлён, увидев благоустроенные улицы Ленина и Тельмана, Молодёжную и Свердлова, Дмитрова и Крупской. В докладной записке на имя Орджоникидзе он писал:

«Руководство "Уралвагонстроя" и лично тов. Марьясин Л. М., Окуджава Ш. С., Репин С. И. проделали большую работу по благоустройству жилого посёлка рабочих и ИТР завода... В посёлке работают банно-прачечный пункт, хлебозавод, детсад и ясли, две школы, заканчивается строительство ещё одной. Жилой посёлок радиофицирован. На ряде улиц действуют летние водопроводы. Полностью решены вопросы подвоза питьевой воды и вывоза нечистот. В посёлке проводятся санитарные профилактические мероприятия. Большинство рабочих расселены в тёплые общежития и утеплённые брусковые дома».

В августе того же 1934-го в Нижний Тагил отправляется сам Орджоникидзе. После осмотра запущенного в эксплуатацию цеха литых колёс и фундамента вагоносборочного корпуса нарком участвует в расширенном совещании специалистов и партактива, после чего просит Л. Марьясина показать посёлок. Его усаживают в открытый автомобиль и везут на улицу Тельмана. Георгий Константинович в сопровождении Марьясина и Окуджавы почти час ходит по улицам, разговаривает с рабочими, заходит в школу на улице Крупской. По возвращении в Москву Орджоникидзе докладывает на заседании Совнаркома об успехах на строительстве «Уралвагонзавода», несколько раз подчёркивая роль начальника строительства и парторга.

По итогам доклада Орджоникидзе в Совнаркоме были сделаны оргвыводы. На «Уралвагонстрой» направили дополнительную технику, специалистов, увеличили штаты и финансирование. Лазарю Марьясину и Шалве Окуджаве на бюро обкома были объявлены благодарности по партийной линии, а с Окуджавы были сняты прежние партийные взыскания.


Личная (учётная) карточка члена ВКП(б) Шалвы Степановича Окуджавы

Как ни странно, но после визита на «Уралвагонстрой» наркома Орджоникидзе дружба директора завода и его парторга начала меркнуть. Марьясин выстроил для своей семьи большой дом в слободке для иностранных специалистов и вскоре переехал туда. Семья Шалвы Окуджавы тоже съехала с улицы Тельмана — поближе к школе, в которую начал ходить старший сын парторга Булат. Современники вспоминали, что Марьясин стал больше времени проводить с американскими инженерами Сайрусом Нортом и Джоном Конаном, в то время как Окуджава старался всё своё свободное время проводить среди рабочих.

Вообще о Шалве Степановиче на Вагонке остались самые тёплые воспоминания. И рабочие, и инженерно-технический персонал уважали парторга и безоговорочно верили каждому его слову. Он не делал разницы между коммунистами, комсомольцами и беспартийными, между вольнонаёмными и спецпереселенцами, которых на строительстве завода работало более пяти тысяч. Рассказывали, что парторг лично два раза в неделю обходил магазины ОРСа и ЗРК (закрытого рабочего кооператива) и проверял наличие на прилавках продуктов.


Магазин закрытого рабочего кооператива посёлка «Уралвагонстроя» (фото 1932 г.)

Не чурался парторг Окуджава и тяжёлой физической работы. На субботниках его постоянно видели в тех местах, где было сложнее всего. Он укладывал бетон в фундаменты будущих цеховых корпусов, вместе со всеми расчищал площадки под строящиеся заводские объекты, подносил кирпич каменщикам. В свободное время мог зайти в клуб на лекцию или просмотр фильма, принять участие в диспуте, сыграть в шахматы с незнакомыми соперниками.


Партия в шахматы с парторгом (фото 1934 г.)

В 1932–1934 годах руководство страны начинает стимулировать развитие торговли сельхозпродуктами на рынках. Постановлениями Совнаркома СССР, ЦИК и ЦК ВКП(б) колхозникам предоставлялась возможность беспрепятственной продажи излишков сельскохозяйственной продукции «по ценам, складывающимся на рынке». При этом отменялись как республиканские, так и местные налоги и сборы с рыночной торговли. В посёлке «Уралвагонстроя» колхозный рынок появился благодаря усилиям Шалвы Окуджавы. Неутомимый парторг сам выбирал место для будущего рынка между улицами Свердлова и Тельмана. Изначально для удобства покупателей вход на рынок был сделан сразу с трёх улиц — Свердлова, Тельмана и Молодёжной.


Колхозный рынок на Вагонке (фото 70-х гг.)

В апреле 1935 года Шалва Степанович принимает участие в осмотре нового здания школы на Тельмана: до запланированного открытия остаются считаные месяцы, а в здании ещё много недоделок. Обход здания не окончен, но к Окуджаве подходит шофёр и вполголоса говорит:

— Шалва Степанович, вас срочно вызывают в горком партии.

— Неужели так срочно, что нельзя подождать полчаса? — недовольно спрашивает парторг.

Шофёр разводит руками: он не знает подробностей. Окуджава просит кого-то из членов завкома передать замечания и пожелания педагогов в директорат завода, а сам выезжает в горком. На месте выяснилось, что первого секретаря Нижнетагильского ГК ВКП(б) Михаила Кузнецова «забирают» на работу в область и «есть мнение» избрать на освободившуюся должность парторга «Уралвагонстроя» члена бюро ГК ВКП(б) Окуджаву.

На этом и закончился «первый тагильский период» в биографии Шалвы Окуджавы.

По случайному совпадению на этом закончился и период расцвета улицы Тельмана. Прибывшие в Нижний Тагил архитекторы из Москвы и Ленинграда на свой лад перекроили посёлок вагоностроителей. «Соцгород "Уралвагонстроя"» начали застраивать с улицы Ленина (ныне улица Ильича), а центр района сместился на улицу Сталина (проспект Вагоностроителей).

Впрочем, улица Тельмана ещё долго оставалась одной из самых опрятных и благоустроенных на Вагонке и пришла в упадок лишь с началом военного лихолетья.


Праздник Первомая на улице Тельмана (фото 1936 г.)

Шалва Окуджава не забывал своих товарищей по «Уралвагонстрою» и при каждом удобном случае навещал завод и посёлок, которым посвятил три года своей жизни. Последний раз он приезжал на завод 13 февраля 1937 года, за два дня до снятия с должности секретаря горкома партии и за пять дней до ареста в Свердловске...


Партийно-хозяйственный актив «Уралвагонстроя». В центре — Ш. С. Окуджава (фото 1934 г.)

(Продолжение следует...)

 

Дмитрий Кужильный и Сергей Волков специально для АН «Между строк»

Другие выпуски проекта «Город-лабириНТ»