Улица с необычной историей

Улица с необычной историей

...В середине XIX века на Фокинской улице появилась прослойка ремесленников, основным родом занятий которой являлась роспись железных подносов и посуды, а также предметов домашнего обихода из дерева и бересты. И одними из тех, кто стоял у истоков этого промысла, были Андрей Степанович Худояров и его сыновья Фёдор и Вавила.

Старообрядцы поморского согласия, Худояровы проживали в маленьком хуторе Худый Яр*, что находился в нижегородских владениях Прокофия Демидова. Туда, судя по семейным преданиям, Андрей Степанович вместе с семьёй приехал из Архангельской губернии, где начались гонения на старообрядцев. На Среднем Урале Худояровы оказались несколько раньше переселенцев из Фокино: Прокофий Акинфиевич послал их сюда, узнав о том, что младший брат Никита построил на Нижнетагильском заводе церковь и нуждается в иконописце. Любопытно, что «мастера малевать лики святых» Худояровы не были крепостными, и каким образом Прокофию удалось уговорить их оставить родные места и переехать на Урал, неизвестно. Судя по всему, немаловажную роль здесь сыграло усиление преследования староверов на Нижегородчине и полная лояльность к людям старой веры на демидовских заводах.

Никита Демидов по достоинству оценил мастерство Андрея Степановича. Иконописцу выделили участок земли под дом на будущей улице Фокинской, деньги на покупку леса и обзаведение хозяйством, положили денежное и хлебное жалование. Кроме оформления церкви, ему «велено было при Нижнетагильском заводе обучать способных отроков умению малевания персон и разных натурных видов».

 В 1778 году по указанию Никиты Демидова Андрею Степановичу было отдано «в науку» четверо ребят в возрасте 10–12 лет. Видимо, результаты обучения удовлетворили заводчика, и через год к Худоярову было направлено ещё трое учеников.  

Сам мастер встретился с хозяином и убеждал его в необходимости обучения самых талантливых учеников в столичных или иноземных школах — и даже в Академии художеств. Очевидно, в беседе Андрея Худоярова и заводовладельца затрагивались не только педагогические моменты. В пользу этого говорит тот факт, что в 1779 году Никита Демидов приказывает выделить деньги на создание мастерской «по росписи красками на медной посуде и прочих металлических вещах». Правда, радел Никита Акинфиевич вовсе не за развитие подносного промысла: первые несколько лет заказами худояровской мастерской были предметы интерьера для московского дома Никиты и для его усадьбы в селе Петровское-Князищево (Алабино) под Москвой.

Так, в декабре 1780 года по заказу заводовладельца сыновьями Андрея Степановича Худоярова Фёдором и Вавилой были изготовлены и расписаны столики из зелёной меди для дворца в Петровском-Княжищевом. Затем Никита заказал для своего нового кабинета в Москве «обойные плитки».

«Желаем, штобы были оне покрытые белым сильным лаком, а на одних намалёваны были цветы, птички, жихали да бабочки, а на других — скарабеи да жуки», — писал Никита Акинфиевич в Нижний Тагил.

Городские предания, частично подтверждённые архивными документами, гласят, что именно Худояровы являлись изобретателями и носителями секрета легендарного «белого сильного лака», который в Москве и Петербурге был известен ещё под названием «тагильский». Лак, который Худояровы применяли в росписи посуды и подносов, был невероятно стойким. Он не осыпался со временем, не терял прозрачности, не менял цвет красок.

Худояровы надёжно хранили состав лака и рецептуру его приготовления передавали только по наследству.

Воссоздать «тагильский» лак пытались не раз — и у нас в стране, и за рубежом, — но безуспешно. Последняя попытка была предпринята в 1990 году, когда единственная дошедшая до наших дней работа Вавилы и Фёдора Худояровых — стол-шкатулка для демидовских грамот, расписанная ими в 1785 году, — была передана для исследований во ВНИИ реставрации имени И. Э. Грабаря. Сотрудниками института была проведена доскональная экспертиза лакового слоя. Она позволила установить, что он представляет собой спиртовой лак, при изготовлении которого олифа не применялась. Основными компонентами тагильского лака были названы смола молодых побегов экзотических растений (шеллак) и мастикс (смола мастикового дерева). Кроме них, в состав лака входила полуископаемая смола каких-то тропических деревьев, но каких именно, установить было невозможно. Таким образом, знаменитый худояровский «белый» (то есть прозрачный) «сильный» (то есть крепкий, устойчивый) лак** остался тайной, которую так и не удалось разгадать.

В 1784 году братья Худояровы выполняли росписи для комнат Слободского дома Демидовых в Москве. За эту работу хозяин жаловал художников «штукою сукна на кафтаны, да по кушаку, да по собольей шапке». А через год Вавила Андреевич повёз в Москву ещё один персональный заказ Демидова — столик-шкатулку для хранения жалованной «грамоты на дворянство» Демидовых. Вместе со столиком в Княжищево поехали и несколько подносов, расписанных Андреем Степановичем и его сыновьями.


Стол-шкатулка для хранения жалованной грамоты на дворянство (Ф. А. и В. А. Худояровы, 1785 г.)

Стол Никита Акинфиевич вернул назад в Тагил (по его мнению, роспись столешницы необходимо было дополнить рядом деталей), а Вавилу Худоярова оставил «при себе» расписывать церковь в Княжищево и учиться в Академии художеств графа Шувалова. Назад Вавила Андреевич не вернулся, лишь несколько раз наезжал он в Нижнетагильский завод навестить брата и племянников. В 1794 году он умер, пережив почти на пять лет своего хозяина.

Мастерская Худояровых на Фокинской улице существовала сама по себе вплоть до 1800 года, пока на неё не обратил внимание сын Никиты Акинфиевича Николай Никитич Демидов, который решил поставить роспись медной и железной посуды на поток. Для этого в 1806 году на Нижнетагильском заводе даже была открыта школа живописи, где преподавал Фёдор Андреевич Худояров.

Тагильские подносы и посуда, расписанные в худояровской мастерской на улице Фокинской, отправлялись в Москву, Петербург, Казань, Нижний Новгород, в Малороссию. Примерно половина расписной посуды из Нижнетагильского завода вывозилась на продажу через сына Прокофия Демидова Льва Прокофьевича, а позднее через его сына — Василия Львовича Демидова.


Поднос производства мастерской Худояровых (1850 г.)***

Фёдор Андреевич Худояров умер в 1828 году.  

Дети от его первого брака не захотели продолжать семейные традиции. А вот сыновья от второго брака — Павел, Исаак и Степан — оставили яркий след не только в развитии художественных промыслов на Урале, но и в развитии русского изобразительного искусства.  

Павел Фёдорович писал иконы для Выйско-Николаевской и Введенской церквей Нижнего Тагила. Кроме того, он написал ряд картин, на которых изображал заводские будни Нижнетагильских заводов. Например, его полотно «Листобойный цех» хорошо знакомо тагильчанам.

Исаак Фёдорович занимался росписью подносов и шкатулок с сюжетной и цветочной росписью. Также он является автором монументальной картины «Гулянье на Лисьей горе», написанной в 1840-х годах.

Степан Фёдорович Худояров изучал живопись в Италии, окончил Императорскую академию художеств и изучал технику мозаики в Риме. Позднее он принимал участие в создании мозаичных икон в Исаакиевском соборе.


И. Ф. Худояров. Фрагмент картины «Гулянье на Лисьей горе»


Шкатулка, расписанная И. Ф. Худояровым

Императорскую академию художеств в разные годы окончили и внуки Фёдора Андреевича Худоярова —

Василий Павлович и Вонифатий Исаакович.   


В. П. Худояров. «Лето»

С середины XIX века росписью посуды и подносов на Нижнетагильском заводе занимались уже несколько мастерских, открытых учениками Фёдора Худоярова, а имена их основателей — Дубасниковых, Морозовых, Головановых, Перезоловых, Бердниковых — навсегда вошли в историю художественной культуры Урала.


Тагильский поднос, изготовленный между 1850 и 1860 годами***

Вообще, на улице Фокинской жило много известных в Нижнем Тагиле людей. Одним из них был первый директор первого в городе «пролетарского» мыловаренного завода Тихон Фёдорович Потехин.

Родился и вырос Тихон Потехин в Невьянске. Там же приобрёл профессию сапожника. Спустя несколько лет он уже считался самым лучшим сапожником в городе. Чинить и шить обувь к нему ездили не только со всего Невьянска, но и из всех окрестных деревень. Позднее перебрался в Нижний Тагил, экстерном окончил гимназию и отправился на заработки, на знаменитые Ленские золотые прииски. Вернувшись в Тагил, Тихон Фёдорович решил «завести» своё дело. Купил на улице Фокинской дом с большим участком, на котором он вскоре разбил большой сад. На оставшемся клочке земли Потехин построил сарай, где вскоре открыл своё небольшое мыловаренное производство. Через полгода потехинским мылом пользовалась вся Фокинская, а через год — вся Выйская часть.

В 1898 году в Нижнем Тагиле открылась выставка кустарных изделий Верхотурского уезда, на которой Тихон Фёдорович выставил несколько сортов своего мыла. За один из этих сортов Потехин был награждён серебряной медалью выставки.

В «Словаре Верхотурского уезда Пермской губернии» об этом событии говорилось следующее:

«Мыловарение на выставке было из уезда представлено двумя экспонатами. Из них один Т. Ф. Потехин из Н. Тагила удивлял публику глубиной как практических, так и теоретических своих знаний, демонстрировал на выставке способы холодного и горячего приготовления мыла и освещал их целой лекцией по химии...»


Тихон Фёдорович Потехин

Успех воодушевил Тихона Фёдоровича на расширение мыловаренного дела, и в 1902 году он открыл свой мыловаренный заводик, продукция которого быстро завоевала рынки сбыта в городах Пермской губернии.

Другой страстью Потехина было садоводство и селекция. Начинал он с выращивания саженцев кедра, но в скором времени на его участке появились и первые яблони, а затем и вишни. В 20–40-х годах в Нижнем Тагиле все знали яблони «тагильский розмарин» и вишню «потехинскую», которые вывел на своём участке Тихон Фёдорович. В отличие от Кузьмы Рудого, который больше занимался научными исследованиями на своём участке, Потехин был чистым практиком. Выведенные морозоустойчивые сорта яблонь, вишен, роз и тюльпанов он с лёгким сердцем раздавал соседям...

В 1920 году, когда в Нижнем Тагиле было решено открыть мыловаренный завод, в городском Совете стали искать человека, который смог бы не просто возглавить предприятие, но и быстро насытить рынок дешёвой и качественной продукцией. Тогда-то и вспомнили о тагильском сапожнике-мыловаре Потехине. Так Тихон Фёдорович стал одним из первых «красных директоров» Нижнего Тагила...

...В самом начале ХХ века Фокинская улица переживает первое переименование (в Большую Фокинскую) и становится одним из очагов культуры Нижнетагильского заводского посёлка.

Сначала, в 1902 году, здесь в одном из домов обосновался духовой оркестр, собранный преимущественно из учащихся горнозаводского училища. Руководителем оркестра был заводской служащий Михаил Александрович Рябов. Оркестр состоял из 20 человек.


Любительский духовой оркестр. В центре сидит М. А. Рябов (фото 1906 г.)

Правда, вскоре музыкантам предоставили место для репетиций в заводском клубе и они перебрались туда. Позднее Рябов был назначен дирижёром оркестра заводского театра и занимал эту должность в 1910–1916 годах.

В 1910 году в доме мещанина Панкратова начались репетиции любительского оркестра русских народных инструментов. В состав оркестра входил ансамбль балалаечников, который вскоре был приглашён купцом Капустиным выступать перед сеансами в его кинотеатре «Одеон». Поначалу Капустин не платил денег музыкантам. Вместо этого им было позволено бесплатно смотреть фильмы, которые демонстрировались в «Одеоне». Через год балалаечники уже получали гонорары за свои выступления. Правда, деньги были небольшие...

После Гражданской войны улицу переименовали во второй раз. В 1924 году она стала Передовой. Новое название появилось неслучайно. В то время на Урале, как и по всей стране, начали чествовать передовиков производства — рабочих заводов, шахтёров, железнодорожников. Оказалось, что на Большой Фокинской в те годы проживали несколько передовиков металлургического завода, механического завода и рудника, а двое из них — Николай Михайлович Аганичев и Лаврентий Порфирьевич Обрезков — по решению местного Совета профсоюзов были представлены к недавно введённому званию Герой Труда.

В июле 1925 года оба передовика с улицы Передовой получили почётное звание Герой Труда. Никаких особых привилегий звание не предусматривало. Аганичеву и Обрезкову вручили Почётные грамоты ВЦИК за подписью М. И. Калинина и по сто рублей премиальных...

Название Передовая бывшая улица Фокинская носила ровно полвека, оставаясь при этом одно-, полутора и двухэтажной.


Улица Передовая, бывшая Фокинская, на карте 1960 г.

28 ноября 1974 года в память о заслуженных людях завода им. Куйбышева решением Горсовета № 967 улица Передовая была переименована в улицу Аганичева — в честь потомственного рабочего Героя Труда Николая Михайловича Аганичева, чей трудовой стаж на заводе составлял 43 года.  

К сожалению, в наши дни о тагильской династии Аганичевых почти не вспоминают. Мало кто знает, что сын Николая Михайловича — Пётр Николаевич — был одним из лидеров «стахановского» движения в Нижнем Тагиле и в мае 1938 года стал депутатом Верховного Совета РСФСР. Почти никто не помнит и о том, что младший сын Петра Николаевича — лётчик 975-го ИАП (истребительного авиаполка) Николай Аганичев — пал смертью храбрых в неравном воздушном бою 23 июля 1944 года. За время войны он совершил более 400 боевых вылетов, лично сбил 18 немецких самолётов и ещё 12 — в группе...

В середине 60-х улицу Передовую «приговорили» к расселению. В течение последующих 10–15 лет все дома старинной улицы от Красноармейской до Фрунзе были снесены, а на их месте выросли современные пяти- и девятиэтажки. Застройку намеревались продолжить и дальше, до самой улицы Тагильской, но этим планам не суждено было сбыться — в стране начались времена застоя, а затем перестройка...


Дом № 18 по ул. Аганичева (фото начала 1980-х гг.)

-------------------------

* Хутор Худый Яр полностью выгорел в результате пожара в 1748-1749 гг. и в описи Василь-Сурского             

         уезда Нижегородской губернии не входил (прим. авт.).

** Термин «хрустальный лак» появился уже в ХХ веке с лёгкой руки писателя П. П. Бажова (прим. авт.).

*** Фото из Егорьевского историко-художественного музея (прим. авт.).