Тагиллаг: послевоенный период (часть 8)

Тагиллаг: послевоенный период (часть 8)

Кадровые перемены в системе Тагиллага совпали с очередной реорганизацией и «Тагиллага-Тагилстроя», и всего ГУЛАГа, и даже Совнаркома. Советский Союз заканчивал войну и переводил народное хозяйство на мирные рельсы. Впервые за долгие годы финансовые потоки, материальные и человеческие ресурсы были направлены вглубь страны, в те регионы, которые вчера именовались тылом. Особое внимание уделялось строительным организациям: необходимо было не только восстанавливать разрушенные войной города, но и разворачивать капитальное строительство во вчерашнем тылу, так как многие оборонные производства было решено не возвращать на прежние места, а сосредоточить в глубине страны, где они были в большей безопасности, нежели в приграничных районах.

Уже осенью 1946-го преемник Совнаркома — Совет министров СССР — утвердил перечень и количество техники и строительного оборудования, передаваемого в промышленные центры Среднего Урала, суммы и графики финансовых трансферов в Свердловск, Каменск-Уральский, Серов, Карпинск, Нижний Тагил. Всё оборудование и большая часть техники, направляемые на Урал, были либо трофейными, либо бывшими в употреблении и восстановленными.

В начале февраля 1946 года ЦК партии, правительство и Совмин СССР объявили о подготовке четвёртого пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства, основные хозяйственно-политические задачи которого были сформулированы И. В. Сталиным 9 февраля 1946 года:

«Восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и превзойти этот уровень в более-менее значительных размерах... Нам нужно добиться того, чтобы наша промышленность могла производить ежегодно до 50 миллионов тонн чугуна, до 60 миллионов тонн стали, до 500 миллионов тонн угля, до 60 миллионов тонн нефти. Только при этом условии можно считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей».

18 марта 1946 года Верховный совет СССР принял закон о четвёртом пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства страны. Однако уже в сентябре стало ясно: огромные потери человеческих ресурсов за годы войны не позволят совершить «второй индустриальный рывок» в столь короткий срок. В добывающих отраслях, металлургии, машиностроении не хватало инженерно-технических кадров. Расчёт на то, что индустриальные города пополнятся квалифицированными специалистами после демобилизации, тоже не оправдался — большинство из них не спешили возвращаться на предприятие, с которого они ушли на фронт: людям хотелось отдохнуть, осмотреться. Некоторые искали более высокооплачиваемую работу. Некоторым, например Герою Советского Союза Павлу Андреевичу Пологову, в трудоустройстве на родной завод было отказано. Некоторых, как правило членов ВКП(б), перенаправляли на другие предприятия.

Решить кадровую проблему послевоенных строек попробовали при помощи заключённых. Однако даже в этом «сером» секторе народного хозяйства рабочей силы оказалось недостаточно. К декабрю 1945 года в лагерях, расположенных в Свердловской области, число заключённых и спецпереселенцев сократилось по сравнению с 1944 годом в 2,5 раза. В Тагиллаге — с 43 423 до 17 003 человек. Произошло это по нескольким причинам.

Во-первых, у многих спецпереселенцев заканчивалось время высылки. Часть из них и вовсе освободилась раньше, как тогда говорили, «под аккорд» (когда бригада или несколько брались за выполнение большого объёма работы за возможность досрочного освобождения).

Во-вторых, амнистия. 7 июля 1945 года Президиум Верховного совета СССР издал указ «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией». Указ полностью освобождал от наказания осуждённых к лишению свободы на срок не свыше трёх лет, поголовно всех осуждённых за самовольный уход с работы с предприятий военной промышленности в годы войны и осуждённых за ряд воинских преступлений. Кроме того, на свободу были выпущены престарелые заключённые, осуждённые на длительные сроки ещё в конце 1920-х — начале 1930-х годов.

В-третьих, в Советском Союзе начиналось строительство сверхсекретных объектов, таких как завод № 817 (плутониевый комбинат «Маяк»), Тоцкий учебно-артиллерийский полигон, 2-й государственный центральный испытательный полигон в Семипалатинске и ряд других. Для их строительства заключённых свозили со всей страны.

Разобравшись в этом, правительство инициирует выход ряда указов, беспрецедентных по своей сути, направленных на сохранение и увеличение численного состава заключённых и спецпереселенцев в системе ГУЛАГа. Особенно несправедливо это выглядело в отношении спецпоселенцев: чеченцев, ингушей, немцев Поволжья, крымских татар и других малых народов. А такие указы, как «О правовом положении спецпоселенцев» (№ 35) и «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдалённые районы Советского Союза в период Отечественной войны» (№ 123/12), навсегда останутся чёрной страницей в истории отечественного права.


Бригада советских немцев спецотряда № 18-74 на лесозаготовках (фото конца 1940-х гг.)

Документы спецпоселенцев: удостоверение личности и справка по форме № 7

К концу 1946 года начальник Тагиллага Э. Е. Шварц получил от министра МВД СССР Сергея Круглова особое распоряжение: улучшить условия содержания спецконтингента в лаготрядах Тагиллага. В частности, этим распоряжением предписывалось в полтора раза увеличить нормы отпуска мяса, рыбы, овощей для питания заключённых. Правда, выполнить его не удалось: 1946-й вошёл в историю послевоенного СССР как один из самых неурожайных годов. Шварцу пришлось даже сократить нормы отпуска мясных продуктов, жиров и рыбы, заменив их крупами и овощами.

Тем не менее уже весной следующего года нормы питания вернулись к прежним показателям, а особым распоряжением МВД СССР № 184 от 27.03.1947 был расширен ассортимент товаров в лагерных магазинах и ларьках. В последующие годы ассортимент товаров в лагерных магазинах только расширялся.

Распоряжение МВД СССР № 608

Об улучшении торговли для заключённых в лагерях и колониях

За последнее время в значительной части исправительно-трудовых лагерей и колоний улучшилась торговля для заключённых. Расширена сеть магазинов, ларьков, увеличен ассортимент продаваемых товаров и т. д.

Перечень ларьковых товаров для продажи заключённым в исправительно-трудовых лагерях и колониях

Промышленные товары

1. Расчёски мужские и женские, гребешки головные из пластмассы и роговые.

2. Заколки и шпильки для волос.

3. Зубные щётки, зубной порошок, зубная паста, вазелин, крем, пудра.

4. Гуталин, вакса.

5. Обувные щётки.

6. Шнурки для ботинок.

7. Головные и носовые платки, воротнички, косынки, бюстгальтеры, береты, верхний трикотаж хлопчатобумажный, нитки, тесьма, резиновая продержка, ленты, чулки, носки, портянки, ватники.

8. Иголки швейные и ручные, булавки.

9. Пуговицы из пластмассы, жести, кости.

10. Крючки, пряжки брючные, кнопки к женским платьям.

11. Пояса брючные и женские.

12. Хозяйственное и туалетное мыло.

13. Вата, бинты.

14. Конверты, почтовые открытки, записные книжки, блокноты, тетради, почтовая бумага, почтовые марки, курительная бумага.

15. Карандаши простые, книги, брошюры.

16. Мундштуки, трубки, кисеты, чемоданы, портмоне.

17. Махорка и дешёвые сорта лёгкого табака и сигарет.

18. Спички.

19. Алюминиевые и эмалированные миски, кружки и деревянные ложки.

20. Шахматы, шашки, домино.

Продовольственные товары

1. Бутерброды.

2. Повидло, джем,

3. Масло сливочное, сало шпик.

4. Колбасные изделия.

5. Фрукты разные: свежие и сушёные, ягоды.

6. Картофель.

7. Огурцы, помидоры, лук, чеснок, квашеная капуста, свёкла, редька, грибы.

8. Рыба свежая, копчёная, вяленая и солёная, сельдь.

9. Сыр, брынза, молоко, сметана, кефир.

И. о. начальника ГУЛАГа МВД СССР

полковник Буланов

Начальник ГУВС МВД СССР

генерал-майор интендантской службы Горностаев

С окончанием войны стал шире использоваться труд военнопленных. Их привлекали к строительству не только дорог и промышленных объектов. С 1947 года военнопленные стали строить объекты соцкультбыта и жилые дома. Сначала в город выпускали только те бригады, личный состав которых имел строительные специальности и которые исправно посещали лагерные лекции политинформации. Впрочем, выход в город для этой части военнопленных был не единственным «бонусом». У них были чуть выше зарплаты, им полагалось на сто граммов больше хлеба, в полтора раза больше сахара и жиров.

Распорядок дня для военнопленных мало чем отличался от распорядка, по которому жили другие отряды Тагиллага. В шесть часов утра подъём, затем построение, развод и раздача нарядов на работы. Работа с восьми утра и до пяти вечера, с перерывом на обед в полдень. В 19:00 начинался ужин, после которого наступало личное время (до 21:00). Заканчивался день вечерней поверкой и отбоем в 22:00. Обычно личное время уходило на стирку, ремонт одежды и обуви, написание писем родственникам. До середины 1945-го все военнопленные отправлялись на работу под вооружённым конвоем. Позднее конвойные сопровождали бригады военнопленных без оружия. С 1949 года большинство пленных ходило по городу без конвоя. Без знания языка и местности, без документов им некуда было деваться, кроме как в свой отряд. Впрочем, в истории Тагиллага зафиксировано с десяток случаев побега пленных. Все они, кроме двух, закончились возвращением беглецов в места отбытия наказания. Одному из пленных всё же удалось доехать в пустом грузовом вагоне до города Куйбышева, где его и задержали. Другому немцу повезло меньше: он заблудился в лесу, сломал ногу и умер от переохлаждения до того, как его нашли.

Тагильчанка Галина Александровна Макиенко в 1990-х годах вспоминала:

«Пленные немцы строили дома на старой Вые, мостили дороги, ремонтировали водопроводы и канализацию. Мы, мальчишки и девчонки, часто подсматривали за ними в щели заборов. Они почти всё делали вручную: месили раствор, носили стопки кирпичей по шатающимся лесам наверх, ставили стропила на крышах. Они никогда не сидели без дела. При этом их никто не подгонял. А то, что строили хорошо, на совесть, так спросите любого, кто живёт в этих домах сейчас, — никто не жалуется».

Военнопленных кормили три раза в день: обед состоял из трёх блюд, завтрак и ужин — из двух. В их рационе встречались масло, твёрдые сыры, шоколад. Но порции этих продуктов были настолько малы, что многие военнопленные предпочитали копить их в течение месяца, чтобы потом обменять на что-то существенное и более питательное: макароны, солёную сельдь или горбушу, консервированные каши (накопление и обмен пайковых продуктов был предусмотрен в системе лагерей ГУЛАГа не только для военнопленных).

Были у военнопленных и выходные — три дня в месяц. Это время они проводили по-разному. Кто-то просто старался отдохнуть и выспаться, кто-то находил себе занятие: лепил из глины игрушки или посуду, рисовал, вырезал по дереву. Если было кому писать, писали письма, которые после тщательной цензуры передавали представителям Международного Красного Креста. Те, кто умел играть на каких-либо инструментах, музицировали на самодельных или восстановленных инструментах. Настоящим праздником для пленных были походы в кино на территорию лагерного отделения № 6. Фильмы демонстрировались на русском языке, но из зала никто не уходил: у всех просмотр кинофильма ассоциировался с мирной жизнью. Если позволяла погода, военнопленные устраивали рядом с бараками импровизированные кегельбаны или городошные площадки, хотя большинство предпочитало «тихие» виды спорта: шахматы, домино, лото.


Самодельный кегельбан, построенный немецкими военнопленными в одном из уральских спецлагерей (фото 1952 г.)

Самым пустым времяпрепровождением у военнопленных считались занятия в антифашистских ячейках и кружках, а также лекции политинформаторов. Тем не менее эти мероприятия старались не пропускать: активистов антифашистских кружков обещали отпустить домой в первую очередь.

Случались в спецлагерях и «нештатные» ситуации.

Например, довольно известная история любви немца по фамилии Майер и начальника санитарной части лаготделения № 3 врача Семёновой. Бывший солдат вермахта и уважаемая многими коллегами доктор не могли долго скрывать свои отношения. На Семёнову поступило несколько доносов... В конце концов её отстранили от работы и осудили «за злоупотребление служебным положением»: якобы доктор Семёнова по просьбе Майера выписывала немцам справки, освобождающие их от основной работы. По приговору суда Семёнову посадили на семь лет, а Майер был отправлен в лаготделение № 7, находившееся в деревне Реши, и вернулся в Германию в числе самых последних немецких военнопленных.

Репатриировать военнопленных начали в 1949 году. Этот процесс продолжался по всей стране несколько лет, а на Урале завершился в 1956 году. К этому времени Тагиллаг уже прекратил своё существование: приказом Министерства внутренних дел СССР от 29 апреля 1953 года Тагиллаг, Богословлаг и Ураллаг подлежали ликвидации. Но спецлагеря № 153 и 245 были переподчинены областному Управлению по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) и продолжали функционировать вплоть до 1956 года.

Немецкие военнопленные перед отправкой в Германию. Нижне-Исетский посёлок спецлагеря № 476 (фото 1956 г.)

Доподлинно неизвестно, сколько всего военнопленных умерло за время существования спецлагерей № 153 и 245. Разные источники приводят различные данные: от 3,5 тысячи человек до 6,5 и даже 7 тысяч. Нам известно лишь то, что большая их часть ушла из жизни в период между 1943 и 1946 годами. Всего же через тагильские спецлагеря прошло более 16 тысяч военнопленных немцев, австрийцев, венгров, итальянцев, румын, японцев...

На материально-технической базе ликвидированного Тагиллага в 50–70-х годах ХХ века была создана новая сеть исправительно-трудовых колоний с разными видами режима — от общего до строгого. В городе появились колонии-поселения, спецкомендатуры, спецприёмники, что существенно прибавило Нижнему Тагилу репутации «города танков и лагерей»: в 1980-х годах число исправительных учреждений на территории города достигало десяти.

В наши дни количество ИТУ сократилось. Сейчас в Тагиле функционируют исправительные колонии № 5, 6, 12, 13, лечебно-исправительное учреждение № 51, колония-поселение № 48, Учебный центр ГУФСИН по Свердловской области.


Исправительная колония общего режима для женщин ФГУ ИК № 349-6 на улице Западной (фото 2000-х гг.)

(с) 2020. Дмитрий Кужильный и Сергей Волков эксклюзивно для АН «Между строк»