Тагиллаг: чужие среди своих (часть 4)

Тагиллаг: чужие среди своих (часть 4)

Что бы там ни говорили, но труд спецпереселенцев на стройках народного хозяйства оказался выгоден для бюджетов всех уровней. В 1933–1937 годах в стране не только появилось множество новых индустриальных объектов, но и произошёл рост жилого фонда, замороженный в середине 1930-х. Не существовало, наверное, ни одной отрасли, где бы не использовался труд спецпереселенцев. Они работали даже в специальных КБ, где разрабатывались новые модели вооружения — самолёты, танки, боеприпасы. При НКВД было создано Особое техническое бюро (ОТБ) при Наркомате внутренних дел СССР для использования заключённых, имеющих специальные технические знания, преобразованное в 1940 году в 4-й спецотдел НКВД СССР, курировавший деятельность таких конструкторских бюро.

Власти некоторых городов, близ которых или на территории которых находились ИТКЛ (исправительно-трудовые концентрационные лагеря), шли ещё дальше, договариваясь с руководством этих учреждений об использовании заключённых на различных работах — благоустройстве улиц города, ремонте дорог, работах в подсобных хозяйствах. Сами «зеки» шли на такие работы с удовольствием: и заработок выше, и запись в личном деле давала больше шансов на трудоустройство после освобождения.

В Нижнем Тагиле исправительно-трудовых учреждений не было. Поэтому, когда в 1935–1936 годах начался отъезд отбывших свои сроки спецпереселенцев, вопрос нехватки рабочих рук встал перед руководством города довольно остро. Заявки на спецконтингент, ежемесячно посылаемые в Свердловский обком партии, если и удовлетворялись, то в лучшем случае наполовину. Доходило до того, что руководители предприятий ходили по баракам спецпереселенцев и уговаривали их оставаться в Нижнем Тагиле, обещая и повышение зарплаты, и карьерный рост, и улучшение жилых условий. Поддавались на уговоры далеко не все, и проблема нехватки кадров оставалась вплоть до начала Великой Отечественной войны.

В августе 1937 года начал формироваться ближайший к Нижнетагильскому району ИТЛ — Ивдельлаг. А в феврале 1938-го начал создаваться ещё один лагерь — Севураллаг. В его составе было пять леспромхозов, восемь механизированных лесопунктов, три узкоколейных железных дороги, две лесобиржи. Кроме того, Севураллаг вёл строительство Верхотурской и Тавдинской железных дорог узкой колеи. Лагеря должны были поставлять лес для перерабатывающих заводов в бассейне рек Туры и Тавды. Контингент лагерей на треть состоял из осуждённых по уголовным статьям, на треть — из «политических» и на треть — из бывших кулаков, отправленных на исправительные работы повторно. Оба лагеря создавались для нужд Наркомата лесной промышленности СССР, и строительство курировали два самых принципиальных наркома того времени — Михаил Рыжов и Лазарь Каганович. И хотя тагильскому руководству удалось договориться об открытии рядом с городом двух лесопунктов — по одному от каждого лагеря, — кадровый голод заводов и рудников продолжал ощущаться вплоть до начала войны.

30 августа 1941 года все советские газеты опубликовали указ Президиума Верховного совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».

В тексте указа говорилось:

«По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу из Германии должны произвести взрывы в районах, заселённых немцами Поволжья. О наличии такого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, советским властям не сообщал — следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и советской власти...»


Газета «Большевик» (г. Энгельс) с текстом указа о депортации немцев Поволжья

Надо отметить, что депортация этнических групп населения в военное время была обычной практикой не только для России, но и для Европы в целом. Так, в 1914 году Николай II своими указами запретил на территории Российской империи немецкие общественные организации, преподавание в школе на немецком языке, немецкоязычную прессу. Все немецкие населённые пункты были переименованы: Екатериненштадт стал называться Екатериноградом, Зихельберг — Серпогорьем, село Блюменфельд — Цветочным и так далее.

В феврале 1915 года император подписал ряд законов, которые лишили немцев, проживавших в западных губерниях страны, их земельных владений и права землепользования. А кроме того, всем лицам немецкой национальности было запрещено проживать в городах и заводских посёлках. Многие тагильчане помнили мещанина немца Пауля Мецгера, который держал кондитерскую на улице Шамина (Карла Маркса). Дела у Мецгера шли прекрасно: его пирожные, печенье, десерты были доступны широким слоям населения, а его копчёные колбасы и окорока, которые он производил параллельно, пользовались спросом в других городах уезда, в том числе в Екатеринбурге. Но после февральского указа 1915 года Паулю пришло предписание покинуть Нижнетагильский завод. Поначалу честный немец надеялся, что репутация поможет ему остаться в Тагиле. За него пытались замолвить словечко некоторые уважаемые купцы. Но позже под угрозой ареста Мецгер продал свои предприятия и отправился в добровольную ссылку в Барнаул.

Депортация немцев 1941 года затронула не только население, проживавшее в АССР НП (Автономной Социалистической Советской Республике Немцев Поволжья), но и множество этнических немцев, которых война застала в городах и сёлах европейской части Советского Союза, в том числе в Москве и Ленинграде.

Насколько обоснован был этот шаг?  

Нельзя забывать о том, что в 1939–1940 годах советское правительство разрешило эмиграцию этнических немцев из присоединённых территорий согласно межправительственному соглашению, подписанному 23 августа 1939 года главами внешнеполитических ведомств Германии и СССР. Тогда в Германию уехали более 400 тысяч немцев. Однако около 70 тысяч вернулись обратно в Советский Союз в период с начала 1940 и по май 1941 года. Из этого числа около трети нашли себе работу в АССР НП, хотя до своего отъезда в Германию проживали в других местах. Это не могло не насторожить советские органы госбезопасности.

Второй момент, который тоже сыграл свою роль в принятии решения о депортации немцев. Созданная в 1918 году Советская Республика Немцев Поволжья (позднее — Автономная Социалистическая Советская Республика Немцев Поволжья) изначально пользовалась особыми привилегиями (от официального второго языка, на котором не только разговаривало население, но и велась деловая документация, до пониженного налогообложения), которые не нравились руководителям других союзных республик. А после того, как в 1937 году в АССР НП была принята собственная Конституция, отношения между Москвой и руководством автономии начали портиться. Председатель Президиума Верховного совета АССР Немцев Поволжья и по совместительству депутат Верховного совета СССР Конрад Генрихович Гофман выступал за расширение полномочий автономии, в том числе и во внешнеторговых делах. И это вызывало беспокойство у высшего руководства СССР — Сталина, Молотова и Калинина (как известно, во второй половине 1930-х большинство германских и итальянских агентов работали в СССР под прикрытием либо внешнеполитических ведомств, либо внешнеторговых организаций). Но даже если высшее руководство АССР НП можно было заподозрить в сепаратизме или стремлении сближения с Германией, то подавляющее большинство простых тружеников республики были далеки от политики. Поэтому указ ПВС СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 года был воспринят ими как вопиющая несправедливость. Обида за события лета и осени 1941-го у немцев, ныне проживающих в России, сохранилась до сих пор.

Говорят, что Сталин, дав согласие на депортацию немецкого населения Поволжской автономии, поручил составить текст указа Михаилу Ивановичу Калинину и окончательную его редакцию увидел, только взяв в руки свежий номер «Правды». По воспоминаниям заведующего канцелярией генерального секретаря ЦК ВКП(б) Александра Поскрёбышева, Сталин, прочитав указ, сказал: «Вот старый дурак! Всех немцев без разбору испачкал!» После этого генсек поручил своему личному секретарю просматривать тексты всех документов, выходящих из-под пера «всесоюзного старосты».

После выхода указа от 28 августа 1941 года Автономная Республика Немцев Поволжья была ликвидирована, в течение сентября — октября более 446 тысяч советских немцев были вывезены из Поволжья в Казахстан, Среднюю Азию и Сибирь. И это была только первая волна депортации советских немцев.

На Урал советские немцы попали со второй волной депортации, которая проходила с января по май 1942 года. Но если первый этап депортации производился «на свободные, пригодные для ведения хозяйства земли», то второй этап служил исключительно для пополнения рядов так называемой трудовой армии. Постановлениями Государственного комитета обороны СССР № 1123 и № 1281 в январе — феврале 1942 года для работ в тылу были мобилизованы более 360 тысяч граждан немецкой национальности, в том числе мужчины в возрасте от 17 до 55 лет, женщины с детьми старше трёх лет в возрасте от 16 до 45 лет и даже подростки в возрасте 15–16 лет. Трудармейцы были мобилизованы для работ на лесозаготовках, на железнодорожном транспорте, в горнодобывающей промышленности на территории Урала, Республики Коми, Красноярского и Алтайского края, Новосибирской и Омской области. Местами их проживания были определены населённые пункты, находящиеся на территории, где трудармейцам предстояло работать.


Немецкие спецпереселенцы на лесозаготовках (фото 1940-х гг.)


Трудармия на железной дороге (фото 1940-х гг.)

В Свердловской области депортированные немцы были расселены в 37 районах, включая города Каменск-Уральский, Серов, Свердловск, Нижний Тагил, Камышлов, Красноуральск и ряд других.

Первый эшелон с депортированными советскими немцами прибыл в Нижний Тагил рано утром 17 февраля 1942 года. Вагоны со спецконтингентом отогнали на станцию Смычка, где их уже ожидали представители созданного в ноябре прошлого года Тагиллага. За какие-то полтора месяца из прибывших советских немцев были созданы два спецотряда: № 18-74 и № 18-75. Первый спецотряд разместили в черте Нижнего Тагила, в районах Красного Камня, карьера на Зайгоре и в Заречном районе, близ кирпичного завода. Контингент этого спецотряда был трудоустроен на кирпичном заводе, песчаном и щебёночном карьерах, лесопунктах у деревень Серебрянки, Каменки, Винновки, а позднее — на авторемонтном заводе и на сезонных работах по заготовке фуража и корнеплодов в подсобных хозяйствах НТМЗ и ВЖР/ВРУ.


Барак немцев-трудармейцев спецотряда № 18-74 у кирпичного завода (фото 1951 г.)

Судьба спецотряда № 18-75 сложилась трагично. Отряд был отправлен на лесоповал у деревни Каменки и строительство узкоколейной железной дороги для вывоза леса. Но администрация Тагиллага не создала на лесопункте элементарных условий для проживания трудармейцев, среди которых было много больных и истощённых, что привело к массовой гибели людей от болезней. К весне 1943 года от первоначального состава оставалось не более 1/5 части. Оставшихся в живых трудармейцев перевели в Нижний Тагил и объединили с отрядом № 18-74.


Депортированные немцы-трудармейцы спецотряда № 18-74 на строительстве узкоколейки (фото 1944 г.)

К сожалению, точное число умерших от воспаления лёгких, тифа и истощения в спецотряде № 18-75 до сих пор неизвестно. Произошло это потому, что в марте 1954 года председатель Комитета госбезопасности при Совете министров СССР Иван Александрович Серов по распоряжению 1-го секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва приказал уничтожить практически все архивы, связанные с депортацией малых народов СССР — чеченцев, ингушей, башкир, корейцев, немцев Поволжья. Остановить уничтожение архивов НКВД/МГБ смог только Александр Николаевич Шелепин, преемник Серова, но многое из документов, касающихся периода 1940–1943 годов, восстановить было уже невозможно.
В распоряжение авторов попал любопытный документ — справка «О бывшем расселении спецпереселенцев-немцев в Свердловской области» за подписью исполняющего обязанности начальника управления МВД по Свердловской области Емельянова. В документе собраны данные о положении депортированных немцев в период с 1946 по 1956 год.

Скан-копия справки 1956 г. «О бывшем расселении спецпереселенцев-немцев в Свердловской области»

Впрочем, трагедия в Каменке не прошла безнаказанно для руководства Тагиллага. Летом 1943 года из Москвы в Нижний Тагил выехала специальная комиссия НКВД, в результате проведённых проверок начальник Тагиллага и два его заместителя были сняты со своих должностей.

Кроме общих работ, на которых было занято большинство советских немцев, некоторые из них трудились конструкторами, инженерами, руководителями строительных работ в управлении Тагилстроя. Объясняется это тем, что среди трудармейцев в Нижний Тагил попало много высококвалифицированных специалистов. Трудармейцами в наш город прибыли: Отто Николаевич Бадер, профессор МГУ, палеонтолог; Пауль Эмильевич Рикерт, антифашист, химик-минералог, кандидат наук; Борис Викторович Раушенбах, кандидат математических наук, академик; известные медики Георгий Яковлевич Гейнрихсдорф, Теодор Александрович Грасмик, Виктор Рудольфович Зоммер и другие. И новое руководство Тагиллага считало неприемлемым использовать их знания и опыт на лесоповале или в карьере.

Любопытно, что государство, репрессировавшее советских немцев, формально сохраняло их социальный статус как граждан СССР. Они имели избирательные права, сохраняли членство в партии и комсомоле. В их коллективах проходили партийные и профсоюзные собрания, их поощряли грамотами и премиями. И в то же время трудармейцы были лишены свободы.

Всего с 1941 по 1946 год через бараки Тагиллага прошло, по разным оценкам, от 6500 до 9000 советских немцев-трудармейцев. Сколько из них умерло на уральской земле, сколько вернулось в родные места, до сих пор неизвестно.


Мемориал на Рогожинском кладбище в память трудармейцев спецотряда № 18-74

Трудармия была расформирована только в 1947 году. Однако немцам разрешалось оставаться проживать только в местах, определённых для их «спецвыселения»: на Урале, в Сибири и Казахстане. И до 1956 года подавляющее большинство немцев в местах своего проживания официально находились на спецпоселении.

Продолжение следует…

(с) 2020. Дмитрий Кужильный и Сергей Волков эксклюзивно для АН «Между строк»