Сибирский переулок: улица, которой нет на картах

Сибирский переулок: улица, которой нет на картах

Рассказывая о прошлом нашего города, мы часто упоминаем улицы и переулки, которые исчезли с карты Нижнего Тагила. Одни были застроены, какие-то упразднены в результате объединения с другими улицами, третьи были просто уничтожены. Герой нашего сегодняшнего рассказа просто потерял своё имя. Сейчас найти переулок Сибирский на карте города невозможно: все здания, находящиеся на нём, в разные годы «сменили прописку» и теперь числятся за проспектом Ленина и улицей Карла Маркса. Сам же переулок никуда не делся: по нему по-прежнему ходят люди и пытаются проехать автомобили, но имя у переулка отняли, посчитав, что раз на нём нет ни одного адреса, то и название ему ни к чему. 

В наши дни мало кто из тагильчан, оказавшихся здесь, знает, что этот невзрачный, затерянный в лабиринте городских улиц переулок имеет давнюю богатую историю, тесно связанную с развитием нашего города. 

Узкая разбитая дорога между строениями ОАО «АОРТА» и комплексом зданий торгово-экономического колледжа – всё, что осталось в наши дни от Сибирского переулка. 

Переулок Сибирский начал формироваться в середине XIX столетия, когда на задворках усадьбы бывшего главного директора демидовских заводов А. А. Любимова началось строительство… метеорологической обсерватории. В советский период историки преподносили факт создания такой обсерватории в заводском посёлке исключительно как блажь «...одного из Демидовых, который стремился удивить российскую знать своими экстравагантными поступками». Однако причины появления этой обсерватории были иными. 

…История тагильской обсерватории «для научного наблюдения за природой и её явлениями» началась в 20-х годах XIX века, когда немецкий астроном Отто Август Розенбергер рассчитал время появления вблизи Земли кометы Галлея. Согласно его расчётам, появление этого небесного тела следовало ожидать с августа 1835 года по апрель следующего. Правда, существовали расчёты других учёных мужей, которые полагали, что комета появится в небе в декабре 1834-го. Появление кометы Галлея в те годы было событием века, и наблюдать за небесной странницей стремилась вся просвещённая Европа. Впрочем, не только Европа. Ещё осенью 1834 года в парижскую резиденцию Демидовых, где проживал один из совладельцев Тагильского и Выйского заводов Анатолий Николаевич Демидов, пришло письмо от молодых преподавателей Выйского училища Швецова, Мокеева и Рябова, в котором содержалась просьба прислать на Нижнетагильский завод приборы для создания «станции по подобию тех, что есть во многих европейских городах, для наблюдения за погодными и иными природными явлениями». В перечне просимого оборудования отдельным пунктом значилась «зрительная труба для наблюдения за ночным небом и движущимися по оному объектами». Также в письме упоминалось и грядущее появление на небосклоне кометы Галлея, и интерес, который она может представлять для учеников и преподавателей училища. В ответ Анатолий Демидов выражает полное одобрение и обещает «всяческое содействие при устройстве и оснащении таковой станции». Уже в начале 1835 года Анатоль писал тогдашнему управляющему заводами Александру Акинфиевичу Любимову:

«Все инструменты и приборы, запрошенные г-ном Швецовым для заведения наблюдательной станции, высланы нами генваря 13 сего года из Парижа [с] курьером. И с той же оказией нами высланы зрительная труба [и] телескоп…»

Телескоп французского мастера А. Бардю в экспозиции Нижнетагильского музея (фото 2016 г.) 

В другом письме, найденном в 2010 году в итальянских архивах Демидовых, Анатолий Николаевич писал следующее:

«Полностью разделяю предложение завести наблюдательную станцию на горе Лисьей, а все расходы, связанные с её заведением, приказываю принять Главному правлению наших заводов…»

По воспоминаниям современников нам известно, что в апреле 1835 года на Лисьей горе начала действовать астрономическая обсерватория, где, кроме наблюдения за ночным небом, проводились и метеорологические наблюдения. Занимались наблюдениями ученики выпускного класса Выйского училища под руководством кого-нибудь из преподавательского состава, чаще того, кто был свободен более других. Слухи о необычной научной станции для наблюдения за звёздами и погодой, созданной на Нижнетагильском заводе, менее чем за год дошли до Москвы и Петербурга и обратили на себя внимание научной общественности двух столиц. 

В мае-июне 1837 года Нижнетагильский завод посетил наследник престола цесаревич Александр Николаевич. Будущий император осматривал заводы, побывал на рудниках, спускался в шахты, собственноручно добывал малахит, знакомился с техническими достижениями тагильских механиков.  

Сопровождавший его в этой поездке лейб-хирург Енохин написал в письме супруге и детям:

«…Вечером вблизи Тагильского заводу Великий Князь поднялись на гору, на макушке коей стояли каменная башня и деревянное строение обсерватории, откуда ведутся наблюдения за ночным небом и погодой. […] Строение сие имеет довольно остроумное устройство, способное поворачивать его вокруг своей оси…»

Другой член свиты цесаревича, впоследствии историк и писатель Константин Арсеньев, в своих записках тоже отмечал, что «…посещающим были представлены разные паровые машины, построенные своими силами, железная дорога и паровоз, обсерватория с настоящим телескопом, установленным на вершине горы и совершенно исправным…» 

Однако на вершине Лисьей горы «наблюдательная станция» просуществовала недолго. Вскоре после того, как цесаревич отбыл с завода, один из инициаторов рождения обсерватории, приказчик Меднорудянского рудника и преподаватель Выйского училища Фотий Ильич Швецов, в отчёте хозяевам отдельным пунктом описывает свои замечания «по устройству наблюдательной станции»: ненадёжность конструкции здания, удалённость от заводоуправления, недостаток места для размещения всех приборов, отсутствие отопления. Почти в то же время известный французский инженер-металлург и экономист Пьер-Гийом-Фредерик Ле Пле убеждает Анатолия Николаевича Демидова в «безусловной необходимости содержания при заводах системных метеорологических наблюдений». В 1840 году по распоряжению Анатолия Демидова у вдовы управляющего тагильскими заводами Александра Акинфиевича Любимова был куплен его дом с усадьбой и садом. В самом доме расположили музей, включавший в себя выставку образцов руд, продукции заводов, коллекцию минералов, собрание картин и редких книг и заводской архив, а рядом, на территории усадьбы, началось строительство здания для метеорологической обсерватории.

Точные даты начала и завершения строительства неизвестны, но уже на плане-карте Нижнетагильского заводского посёлка 1846 года оно отмечено, как завершённое. О внешнем виде строения мы можем судить по его изображению на картине Худоярова «Гуляние на Лисьей горе». 

Фрагмент картины «Гуляние на Лисьей горе». Здание метеорологической обсерватории выделено кругом

(1 – комплекс зданий Главного правления заводов; 2 – Входо-Иерусалимский собор; 3 – здания Верхних и Нижних провиантских складов; 4 – начало улицы Нагорной, впоследствии Александровской) 

Как можно заметить, здание имело весьма необычный и даже экстравагантный вид.

По чьему проекту оно строилось, пока не известно. Сохранились сведения об оборудовании обсерватории и регламенте проведения наблюдений: «При станции в наличии имеются: барометров  4, психрометров  2, термометров  19, гигрометров  4, плювиметр  1, компасов в медных футлярах – 2…»

Наблюдения велись ежедневно двумя штатными служащими. Данные заносились в отчётную ведомость трижды в сутки  в 8:00, 15:00 и 20 часов. Ведомость содержала следующие пункты: показание барометра, относительная влажность, температура воздуха, наличие осадков, количество ясных, облачных, пасмурных и туманных часов, безветрие, направление ветра. Ответственным за работу обсерватории, её куратором был назначен французский исследователь Леон Вейер, а старшим наблюдателем, ведущим записи (сам Вейер не умел ни читать, ни писать по-русски),  Иродион Матвеевич Рябов.

В июле 1852 года Анатолий Демидов приказывает «учредить в Тагиле особенную канцелярию с архивом, где должны получить место все метеорологические и магнитные наблюдения». А с февраля 1853 года и в течение последующих полутора лет заведовать обсерваторией был назначен Адольф Янушкевич. 

Интересно, что сведениями Нижнетагильской метеорологической обсерватории пользовались не только в Нижнем Тагиле. Ежегодно, в течение 20 лет, в Париже на средства Анатолия Демидова издавался журнал на французском языке, который назывался «Труды Нижне-Тагильской обсерватории метеорологических и магнитных наблюдений». Подписчиками журнала являлись и частные лица, и учебные и научные заведения Европы. 

Фрагмент плана Нижнетагильского заводского посёлка 1846 г. Переулок отмечен стрелкой.

(1 – комплекс зданий Главного правления заводов; 2 – Входо-Иерусалимский собор; 3 – здания Верхних и Нижних провиантских складов; 4 – улица Нагорная, впоследствии Александровская) 

Метеорологическая обсерватория просуществовала на этом месте до 1866 года, пока не случился пожар, в результате которого здание лишилось верхнего этажа и надстроек. Восстанавливать строение не стали, но наблюдения за погодой продолжили вести уже на новом месте, на территории заводского госпиталя.

В 1900-1902 годах для нужд обсерватории были приобретены новые приборы  барометр Фортеля, чашечный барометр, дождемер и новые термометры.

После акционирования демидовских заводов в 1917 году, накануне Октябрьской революции, метеостанция была закрыта, а всё её оборудование передано в тагильские учебные заведения.

В советский период метеорологические наблюдения в городе возобновились лишь в первой половине 30-х годов. 14 мая 1934 года при животноводческой станции «Зональная» была создана метеостанция «Нижний Тагил». Метеостанция считалась синоптической, с пятью сроками наблюдений: в 01:00, 07:00, 13:00, 19:00 и 21:00. Изначально штат станции состоял из трёх человек, заведующего и двух наблюдателей, а через год он был увеличен до пяти человек. Прогнозы погоды, составленные на основании наблюдений, передавались по городскому радио и печатались в газете.

Первое же здание метеорологической обсерватории демидовские приказчики подлатали, как могли, и стали использовать как подсобное помещение. В начале XX века оно было куплено известными на всю губернию купцами Злоказовыми, которые успешно торговали пивом, водкой и сукном. Злоказовы настроили вокруг бывшей обсерватории каменных лабазов и ледников, превратив здание в склад.

После Октябрьской революции здание бывшей обсерватории использовалось как склад продовольствия, а в недолгий «белый» период истории города колчаковская контрразведка устроила здесь застенок. В 20-30-х годах здание перешло в ведение Ленинского райпищеторга. В настоящее время в нём находятся службы правопреемника ЛРПТ  ОАО «АОРТА».

От оригинального здания метеорологической обсерватории остались только подвалы и первый этаж. Всё остальное было достроено в разные годы: что-то купцами Злоказовыми, что-то в советский период, что-то в новейший. 

Переулок, ведущий к складам «Торгового дома братьев Злоказовых» со стороны Александровской улицы, официального названия не имел, но в народе его окрестили «Злоказовским». «Сибирским» он стал уже при советской власти. Переулок соединял собой улицы Ленина и Карла Маркса и оставался частью дорожно-транспортной сети района до второй половины 60-х годов, пока не началась прокладка трамвайной линии от кинотеатра «Искра» до улицы Островского. Для того чтобы облегчить движение трамвайных вагонов, дорожным строителям пришлось снять верхнюю часть Ягодной горы более чем на два метра. После чего въезд со стороны улицы Ленина стал невозможным. Позднее в этом месте оборудовали пешеходный спуск, который с 2014 года практически перестал использоваться по назначению ввиду аварийного состояния. 

Фрагмент карты Нижнего Тагила (вып. 1962 г.) 

Заброшенный пешеходный спуск на проспект Ленина – то самое место, откуда начинался Сибирский переулок 

По другую сторону забытого ныне переулка находилось ещё одно легендарное строение Нижнего Тагила – Входо-Иерусалимский собор, построенный во второй половине XVIII столетия. История этого храма тесно связана с историей развития Нижнетагильского завода и заводского посёлка.

Первым местом, где работники завода и жители посёлка могли обратиться к Богу, была маленькая церковь, которую демидовские плотники построили на горке напротив завода в 1725 году. Находилась она на том месте, которое теперь известно тагильчанам как площадь перед бывшим зданием заводоуправления. Известно о той первой церкви немного: она не имела фундамента, была тесной и не могла вместить в себя всех желающих, а первым священником в ней служил Василий Афанасиевич Хомяков.

Заводской посёлок быстро рос, население его увеличивалось, и в 1758 году владелец Нижнетагильского и Выйского заводов Никита Акинфиевич Демидов всерьёз задумался о постройке новой церкви.

«…И брат наш Прокопий настаивал, и сам я давно мыслю, что волю родителя нашего Акинфия Никитича следует исполнить…»  писал он в тот год в письме брату Григорию.

Некоторые исследователи жизни Никиты Акинфиевича склонны относить появление храма к проблемам, связанным с рождением у заводчика наследников: первая его жена  Наталья Яковлевна Евреинова – не смогла родить здоровых детей (сын Акинфий и дочь Лиза умерли в младенчестве), а вторая супруга  Мария Сверчкова – и вовсе оказалась бесплодной. Набожный Никита и решил построить роскошный храм «…во искупление прежних грехов и, обращаясь к Богу, послать наследника».

Так или иначе, в первых днях июня 1764 года на самом высоком месте заводского посёлка была заложена трёхпрестольная каменная церковь. К моменту закладки начал формироваться и клир будущего храма: с 1763 года настоятелем храма значился протоиерей Григорий Мухин, а священниками – Пётр Тиханов и Василий Хомяков. Строительство новой церкви шло без малого 12 лет. Главный престол – во имя Входа Господня в Иерусалим  был освящён в 1776 году, однако левый и правый приделы его были освящены раньше – в 1771 и 1773 годах соответственно.

Освящать левый придел нового храма Никита Демидов пригласил Тобольского Преосвященного Варлаама – личность легендарную, хотя и позабытую в наши дни. К тому времени отделка церкви снаружи и внутри была уже практически завершена.

Церковь Входа Господня в Иерусалим на фото конца XIX в. 

Церковь представляла собой каменное одноэтажное здание с трехъярусной колокольней высотой 51 метр. На верхнем ярусе колокольни находились «боевые часы» с пятью колоколами. В среднем ярусе было установлено девять колоколов, в том числе колокол весом 560 пудов. Алтарь, купола, кресты церкви и даже некоторые колокола были позолоченными, а пол выложен мраморными и чугунными плитами. Расположение храма было выбрано таким образом, чтобы он был виден из любой точки посёлка. 

Современные исследователи до сих пор не пришли к единому мнению, по чьему проекту была построена Входо-Иерусалимская церковь. Одни историки утверждают, что её проект был заказан у популярного в те годы архитектора Карла Ивановича Бланка. Другие считают, что проект сделал неизвестный архитектор Дворцовой школы Д. В. Ухтомского или даже сам Дмитрий Васильевич. Пока единого мнения на этот счёт нет. Доподлинно известно, что подряд на постройку храма был отдан ярославскому крестьянину Якову Ивановичу Колоколову, который «вместе с товарищами» начал возводить «с честью, без архитектора, в Нижнетагильском заводе церковь каменную». Известно и то, что по условиям подряда Колоколов должен был использовать местных демидовских мастеров кирпичной кладки. Строили храм из «подпяточного» кирпича, в состав которого, помимо прочего, входили яичные белки и известковая мука. Каждый кирпич испытывали на прочность, сбрасывая с высоты в одну пятую от высоты самого здания. Использовали при строительстве и другое ноу-хау демидовских строителей – чугунные балки с вплавленным в тело железным стержнем. 

Известный путешественник, учёный-энциклопедист и естествоиспытатель Петер Симон Паллас, побывав в 1770 году на Нижнетагильском заводе, записал в своих дневниках:

«…А на бугре, коего каменная верхушка выровнена, […] сооружена нововоздвигнутая каменная церковь с пребогатым куполом и высокою колокольнею, в коей не только надлежащее количество колоколов, но также и колокольную игру заводят. Покрыта оная железом, а украшена великолепно и снабжена богатою утварью. Между достопамятностями здешнего места замечательны престолы, в обоих алтарях находящиеся, сделанные из ужасных кубических магнитов, один пяти четвертей вышины, три с половиной длины и несколько меньше ширины, а другой семи вышины, пяти толщины во все стороны и густо покрыты ярью. Церковь сия начата еще в 1764 годе, и покудова ея надлежаще не украсили, богослужение отправляется в маленькой деревянной церкви…» 

Церковь Входа Господня в Иерусалим на фото начала XX в. 

На долгие 60 лет Входо-Иерусалимская церковь стала единственным храмом в Нижнетагильском заводе. Практически все, кто бывал в наших краях, отзывались о внутреннем убранстве церкви с восхищением. В алтаре храма находились литургийные сосуды и напрестольный крест, отлитые из чистого золота, общей стоимостью почти 60 тысяч рублей. И сам Никита Акинфиевич, и все последующие Демидовы постоянно старались приумножить красоту и величие Входо-Иерусалимской церкви. Изделия из золота и платины, добытых на демидовских приисках, украшенные уральскими самоцветами, серебряные кубки, оклады и прочие «предметы и богослужебные принадлежности» поступали в храм регулярно.

К слову, жертвовали для «первой церкви» не только Демидовы, но также тагильские купцы, приказчики и управляющие. Так, Дмитрий Васильевич Белов преподнёс в дар храму «чистаго золота крест весом 1 фунт и 18,5 золотников».

Особое восхищение у посетителей церкви вызывали чугунные скульптуры на библейские темы и иконостас Входо-Иерусалимского собора. Всё художественное литьё для церкви было изготовлено мастером Осипом Шталмеером и его учеником Тимофеем Ярулиным (Сизовым). Они же занимались изготовлением плит для пола и иконостасом. Все иконы для иконостаса храма были написаны в Петербурге мастерами Фёдором Зыковым и Фёдором Дворниковым. 

Иконостас Входо-Иерусалимского собора (общий вид) (фото 20-х гг.) 

До наших дней сохранилось очень мало фотографий внутреннего убранства этого храма, но даже по тому, что имеется в нашем распоряжении, можно составить представление о его неповторимой красоте. 

Иконы «Апостол Иаков» и «Апостол Андрей» 

Иконы «Господь вседержатель» и «Тайная вечеря» 

Иконы «Рождество Христово» и «Крещение Христа» 

Правый алтарь (общий вид) 

Правый алтарь (фрагмент) 

Царские врата Входо-Иерусалимской церкви (все фото 20-х гг.) 

…Позднее в приходе Входо-Иерусалимской церкви появилась церковь Иоанна Предтечи, которая была построена в 1868 году на Сухоложском кладбище (теперь на этом месте находятся коксовые батареи № 9 и № 10). А годом ранее было получено разрешение на постройку каменной часовни в память избавления от гибели императора Александра II. Часовню эту на свои средства выстроил на Александровской (Базарной) площади тагильский торговец мукой Пермяков. «Пермяковская» часовня также была отнесена к приходу Входо-Иерусалимского собора. В мае 1912 года Входо-Иерусалимская церковь получила статус собора. 

После Октябрьской революции храм функционировал ещё несколько лет, но в конце 20-х его закрыли и в скором времени передали «Т.О.И.М.К.» (Тагильскому Обществу Изучения Местного Края). В помещении собора был устроен художественный отдел Нижнетагильского краеведческого музея. Впоследствии здесь планировалось создать выставочный центр. В 20-х годах Входо-Иерусалимский собор получил сразу две «охранные грамоты», ЦИКа и Наркомпроса, устанавливающие за храмом статус памятника архитектуры XVIII века. Но в 1936 году местные власти приняли решение разрушить церковь.

Сотрудники Нижнетагильского краеведческого музея, как могли, отстаивали храм, писали в Свердловский обком партии и в Москву, но ничего добиться не смогли. Позднее выяснилось, что все письма тагильских музейщиков в вышестоящие инстанции по указанию первого секретаря горкома партии изымались ОГПУ в почтовых отделениях. Художественный отдел музея был закрыт. Вскоре начались работы по подготовке к разрушению храма: со здания снимали кровлю, все железные и чугунные предметы изымались и увозились на переплавку. 

Храм накануне уничтожения 

С этим периодом истории Входо-Иерусалимского собора связано несколько легенд, которые вот уже 80 лет не дают покоя тагильским краеведам и охотникам за антиквариатом.

Одна из самых известных легенд гласит, что работникам музея удалось договориться с рабочими, занятыми на подготовке храма к уничтожению, и вывезти из церкви всё ценное – иконы, предметы церковной утвари, книги, некоторые скульптуры. Вывозили ценности тайком, по ночам; места, где прятали вывезенное, были известны лишь двоим сотрудникам музея, которые в годы «ежовщины» были арестованы и осуждены.

С тех пор якобы спасённые ценности Входо-Иерусалимской церкви ищут по всему городу, но обнаружить тайники так никому и не удалось.

Вторая по популярности легенда касается подземных ходов под храмом.

Якобы там, в лабиринтах так называемых «подалтарных ходов», в тайниках спрятаны, по одной версии, церковные ценности, по другой – золото и платина некоторых тагильских золотопромышленников. Хотя ряд скептиков (или реалистов) считает, что все подземелья разрушенного храма давным-давно обнаружены местными спецслужбами и используются ими в своих целях… 

Такова вкратце история Сибирского переулка, о существовании которого сейчас напоминает лишь забытая табличка на одном из стоящих там зданий. 

Дмитрий Кужильный и Сергей Волков для АН «Между строк» 
Другие выпуски проекта «Город-лабириНТ»