15 Июл 2017 17:13 | Метки: Новости Нижнего Тагила, Спецпроекты, Город-лабириНТ

Плотина: старинная душа завода

«Завод – это сердце нашего города». Такой фразой тагильские журналисты часто начинали свои очерки об истории Нижнетагильского железоделательного завода, который начал работать у подножья горы Высокой в 1725-1727 годах. И хотя со временем эта фраза стала штампом, она удивительно точно отражает место и значимость предприятия в развитии Нижнего Тагила.

А вот в XVIII и XIX веках завод не принято было сравнивать с сердцем города. Отчасти потому, что само понятие «завод» включало в себя и само предприятие, и посёлок, окружавший его, и деревни, приписанные к нему. Привычные нам цеха основного производства именовались «фабриками», а цеха вспомогательные – «мастерскими». То, что мы теперь называем ремонтно-строительным цехом, или пилорамой, принято было назвать «пильной мельницей», а цех подготовки шихтовых материалов – «дробильной мельницей». Все эти «фабрики», «мастерские», «мельницы», поселения вокруг них и были единым целым – «заводом». А самой главной составляющей всего «завода», его душой, считалась заводская плотина.

Вид на Нижнетагильский завод и плотину (репродукция с открытки начала XX в.)

В отличие от Европы, практически все российские заводы строились «под плотинами» и для своей работы использовали силу падающей воды. Измельчение руды, закачка воздуха в плавильные печи, отковка крицы, распил дров и ряд других манипуляций производились за счёт силы падающей воды, которая через рабочие прорезы подавалась на водобойные колёса, приводившие в движение механизмы. Чем больше было колёс, тем мощнее, производительнее был завод. Например, Ревдинский завод имел 33 водобойных (или, как их ещё называли, «подливных») колеса, Исетский завод в Екатеринбурге – 60 колёс разного диаметра, от двух метров до шести.

На Нижнетагильском заводе в 1780 году действовало 57 колёс большого диаметра, которые обслуживали 4 доменные печи; 4 кричных «фабрики» с 14 горнами и 7 молотами; две прокатные машины, 4 листобойных молота и лесопильная «мельница».

Водобойные колёса уральских заводов (реконструкция)

Хвостовой молот (реконструкция)

Хвостовой молот (на переднем плане) в экспозиции Нижнетагильского музея

В период становления уральской промышленности в XVIII столетии заводской пруд и плотина являлись главной составляющей энергетической системы любого металлургического завода – как чугунолитейного, так и «молотового». Поэтому строительство завода в те времена начиналось с выбора места для постройки плотины, и этот этап считался самым важным, так как любой просчёт грозил обернуться для «заводчика» большими убытками.

Выбор места на реке определялся задачей построить короткую, широкую и высокую плотину. Лучше всего для этих целей подходили места, где река оказывалась зажатой между двумя возвышенностями. Определив такое «угожее» место, принимались исследовать грунт под будущей плотиной. Слабый, сыпучий грунт мог привести к размытию дамбы, скальный грунт затруднял земляные работы.

Выбором места руководил плотинный мастер – пожалуй, самый ценный специалист на строительстве заводов. До конца XVII века Россия была преимущественно аграрной страной и знаниями по устройству заводских плотин владели единицы. Хороший плотинный мастер был и в европейской части страны большой редкостью, а на Урале, который совсем недавно начали осваивать русские переселенцы, и вовсе в диковинку. Заводчики искали таких людей буквально по всей стране, а найдя, старались создать для них комфортные условия. У Демидовых был свой плотинный мастер – Леонтий Злобин. Именно он в 20-30-х годах XVIII столетия построил или реконструировал плотины почти на всех демидовских заводах.

Леонтий Степанович Злобин родился в 1679 году в семье старообрядцев поморского согласия, в маленькой деревушке под Вологдой. По некоторым сведениям, Злобины занимались строительством водяных мельниц и устройством рыбных прудов в вологодских сёлах. Когда в Государстве Российском начали преследовать староверов, семья Злобиных подалась на Урал, где попала в поле зрения тульских заводчиков Антюфеевых, ставших впоследствии Демидовыми.

В первую очередь Леонтий Злобин перестроил плотину Невьянского завода, который в ту пору арендовали Демидовы. В результате завод заработал стабильнее, увеличился выход чугуна и качество железа. Никита Демидович велел построить для плотинного мастера большой дом в Невьянске и назначил ему жалование в размере 30 рублей серебром в год. Тогда такие деньги на заводе получали только приказчики. Позднее Злобин занялся постройкой плотин и водяных мельниц на реке Утке, а в 1722 году начал реконструировать плотину сгоревшего почти двадцать лет назад Выйского завода.

Отметился Леонтий Степанович и работой на казённых заводах: он строил плотины двух заводов на реке Исеть (Екатеринбургского в 1723 году и Верх-Исетского в 1727-м) и Кушвинского завода. В 1725 году его стараниями была построена плотина Черноисточинского завода.

В 1720 году Злобин приступил к осмотру «угожего» места для плотины Нижнетагильского завода. Дело в том, что на этом месте в 1700 году уже начиналось строительство плотины и завода. Правда, стройку тогда пришлось свернуть: царь Пётр начал войну со шведами и расходы на военную кампанию быстро истощили казну. Вскоре плотинный доложил Никите Демидовичу:

«Место оное внеже посмотрено и помечено ранее сыном боярским Михайлой доброе и паче быть не может».

В помощь Л. Злобину был направлен другой известный на Урале плотинный мастер – Иев Балакин. Однако позднее обстоятельства сложились так, что достроить плотину Нижнетагильского завода до конца Злобину не удалось: он был «откомандирован» в Екатеринбург для проектировки и строительства Исетского завода.

Вид на плотину Нижнетагильского завода с Лисьей горы (фото 2015 г.)

Прежде чем начать возведение плотины, работные люди под руководством плотинного мастера должны были отвести речные воды в искусственное русло, в обход площадки будущего завода, вычистить от леса всю территорию будущего пруда, подготовить стройматериалы: камень, глину, строительный лес и прочее.

Когда подготовительные работы были закончены, наступал следующий этап стройки.

По всей длине будущей плотины, отмеченной вешками, выкапывали ров глубиной намного ниже дна реки. По краю этого рва, обращённому «от завода», вбивали три ряда свай, на которые настилали ряж – бревенчатую решётку, забивая промежутки между брёвнами глиной. После этого ряж выводили по краю, обращённому к заводу, оставляя места для «ларевых» (рабочих) прорезов и «вешнячего» прореза, через который излишки спрудной воды сбрасывались из водоёма в русло реки. Ряжи служили для поддержания связи тела плотины. Затем ров набивали глиной, плотно утрамбовывая её слоями и периодически смачивая для придания глине вязкости. Иногда заднюю стенку рва укрепляли так называемым фашинником – связками хвороста с дёрном, уложенным особым способом.

По окончании этого этапа на тело плотины, в сторону будущего пруда, насыпали глиняную «отсыпь», как можно более отлогую, шириной до половины общей ширины плотины в основании. В завершении стройки в верховьях прорезов со стороны пруда возводили ледокольные сооружения. После чего реку, пущенную ранее в обводной канал, возвращали в родное русло, наполняли пруд и несколько месяцев наблюдали, как ведёт себя плотина, попутно занимаясь расчисткой и выравниванием площадки для заводских «фабрик». В дальнейшем, уже в ходе эксплуатации, плотину несколько раз досыпали, часто используя для этого шлак с собственного производства.

В советский период возникло несколько легенд, связанных со строительством уральских плотин. Ходили слухи, что в тело плотины прятали покойников, погибших в результате несчастного случая на производстве или до смерти забитых в демидовских застенках. Рассказывали также, что вся деревянная составляющая плотин была изготовлена из лиственницы (в действительности же лиственницу применяли только для изготовления свай, а все остальные деревянные детали делали из сосны); что каменные кладки внутри плотины скрепляли раствором на куриных яйцах и поэтому плотины так долго стоят. Поговаривали и о тайных комнатах в теле плотины, и о подземных ходах, ведущих в них.

Плотина Нижнетагильского завода была одной из крупнейших на Урале. При длине 104 сажени (221,5 м), высоте 5 саженей (10,65 м) и ширине в нижней части 40 саженей (85,2 м) она образовывала пруд длиною в 16 километров, площадью водного зеркала 11 квадратных километров. Средняя глубина пруда составляла около 4 метров, но имелись и более глубокие места – до 14 метров.

У многих тагильчан заводская плотина в первую очередь ассоциируется с «вешнячим» прорезом, зданием над ним и каналом, по которому излишки воды сбрасываются в реку Тагил. Эта часть плотины чаще всего становится объектом для фотографирования и жителями города, и его гостями.

«Вешнячий» прорез заводской плотины на фото разных лет

Изначально в теле плотины были сделаны два «ларевых» (рабочих) пореза и один «вешнячий», который предохранял завод от переливания воды во время весеннего паводка или затяжных осенних дождей. Один из «ларевых» прорезов обеспечивал энергией воздуходувки доменных печей, второй – подавал потоки воды на водобойные колёса кричной и прокатной «фабрик». На фрагменте плана Нижнетагильского завода 1846 года «ларевые» прорезы отмечены зелёными стрелками, «вешнячий» прорез – жёлтыми:

Прорезы плотины Нижнетагильского завода на плане 1846 г.

Место, где вода попадала в рабочие прорезы

Место, где прежде находились рабочие прорезы плотины, в 2016 г.

Позднее сразу за «вешнячим» прорезом была установлена «пильная мельница». Это было удобно, так как лес для заводских нужд доставляли к заводу по глади пруда.

Нижнетагильский железоделательный завод был пущен на полную мощность в 1725 году, и с тех пор тело плотины ни разу не перестраивалось. Тем не менее завод регулярно останавливался для чистки пруда от закоряживания. Водоём спускали и вычищали его дно от топляка, коряг, веток, ила и песка. Обычно такие мероприятия совмещали с отправкой речных караванов по реке Тагил. Огромная масса выпускаемой воды наполняла реку, поднимая её уровень на три-четыре метра, и гружённые железом, медью и изделиями из них речные суда неслись на «спрудной волне» вниз по течению, без проблем доходя до Туры.

Во второй половине XIX века, когда на смену силе воды пришли сила пара и электричества, нужда в чистке пруда отпала и он начал наполняться донными отложениями, топляком, мусором и зарастать.

Во время первого в России экономического кризиса Елим Павлович Демидов вынашивал идею вернуться к обеспечению завода энергией падающей воды и предложил земской управе вычистить заводской пруд за свой счёт, но получил отказ. Пруд к тому времени был уже давно зарыблен, и спуск водоёма мог вызвать у тагильчан недовольство.

Плотина Нижнетагильского завода (раскрашенная фотография 1878 г. из альбома фотоателье Е. И. В. «Шерер, Набгольц и Кº»)

Самое серьёзное испытание выпало плотине в июле 1927 года, когда в результате затяжных проливных дождей вода в пруду поднялась на восемь с половиной метров. Тогда руководство города, опасаясь полного разрушения плотины, распорядилось открыть все шлюзы. Вода хлынула на территорию завода и затопила электростанцию, прокатный и доменный цеха, что привело к полной остановке завода и затоплению ряда улиц, находящихся за заводом, вдоль берегов реки и «вешнячего» канала. Убытки тогда составили более 700 тысяч рублей.

Нижнетагильский металлургический завод во время наводнения (фото 1927 г.)

После наводнения плотину укрепили, а «вешнячий» прорез был полностью перестроен. Общая стоимость восстановительных и ремонтных работ составила более 546 тысяч рублей.

Наводнение 1927 года было не единственным в истории города.

Наиболее серьёзным было наводнение, произошедшее в июле 1964 года, когда уровень воды в реке Тагил поднялся настолько, что ряд мостов через реку были затоплены и движение транспорта и пешеходов по ним было закрыто.

Вешняк плотины заводского пруда во время наводнения 1964 г. (фото А. Ф. Кожевникова)

Наводнение 1964 года. Проезд через «новый» мост по ул. Красноармейской закрыт (фото А. Ф. Кожевникова)

Немало переполоха наделал и паводок, случившийся в 2016 году. Тогда в Нижнем Тагиле была подтоплена улица Серова, гаражи в районе Красного Камня и Лебяжки, затоплены более 200 садовых участков.

Паводок 2016 г.

В 1940 году в городе впервые заговорили о пуске трамвая на Гальянку и о расширении плотины для того, чтобы по ней можно было пустить автотранспорт и пешеходов. Реализовать проект сразу помешала война, но уже в 1945 году был составлен новый технический проект реконструкции плотины, который после ряда доработок и согласований, длившихся не один десяток лет, всё же был воплощён в жизнь.

В настоящее время состояние и плотины и заводского пруда всё чаще вызывает тревогу. Под воздействием транспортного потока, который с утра до вечера движется с Гальянки в центр города и обратно, осыпаются стенки плотины. Заводской пруд загрязнён настолько сильно, что уже несколько лет подряд врачи настоятельно не рекомендуют даже купаться в нём. О том, что пруд начинает зарастать, тоже нетрудно догадаться, пройдясь по берегу водоёма. Биологи опасаются: если не принять мер по очистке городского пруда, то его ждёт участь Черноисточинского водоёма, который медленно, но верно превращается в болото. Хочется надеяться, что этого всё же не произойдёт.

Дмитрий Кужильный и Сергей Волков специально для АН «Между строк»

Другие выпуски проекта «Город-лабириНТ»

ВСЕ САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В ОДНОМ ПИСЬМЕ


Рекомендуемые новости: