Крестьянский лайфхак: как переименовать посёлок и получить избы за счёт Демидова

Крестьянский лайфхак: как переименовать посёлок и получить избы за счёт Демидова

Давным-давно, более двухсот лет назад, эта маленькая деревенька, возникшая в конце XVIII столетия как курень углежогов, играла довольно важную роль во всём демидовском хозяйстве. Здесь, у слияния двух рек — Малой и Большой Бобровки, — два десятка приписных крестьян и беглых кержаков производили уголь для Черноисточинского завода.

Называлась тогда деревенька Бобровкой, по названию двух рек, меж которыми она поднялась. Водились ли в ту пору в реках бобры — неизвестно, зато известно, что в 1772 году Никита Акинфиевич Демидов отправил «яицкого козака Микитку сына Боброва для жжения уголья за Шайтанской завод, а с ним семь товарищей». 

Уральским краеведам до сих пор неясно, в честь кого деревня получила своё первоначальное название: то ли в честь трудолюбивого зверя, то ли в честь «десятника» углежогов по фамилии Бобров...


Село Елизаветинское


Село Елизаветинское на гибридной карте 2018 г.

В Государственном архиве Свердловской области сохранились сведения о дате переименования Бобровки: 1807 год. Случилось это после того, как Николай Никитич Демидов по возвращении из поездки по Европе привёз на Урал жену, чтобы познакомить её со своими владениями.

О женитьбе Николая Никитича Демидова на младшей дочери действительного тайного советника барона Александра Николаевича Строганова много писали историки советского периода. Якобы молодой Демидов промотал все деньги за границей, чем поставил свои заводы на грань разорения, и от полного банкротства его спасла женитьба на Елизавете Строгановой — «представительнице богатейшего рода российских купцов и заводовладельцев».

В действительности дело обстояло не совсем так. Барон Александр Николаевич Строганов был не самым богатым представителем славной фамилии Строгановых. 500 000 десятин земли, два железоделательных завода (Таманский и Кыновский) да десяток соляных варниц приносили Александру Николаевичу 150–170 тысяч рублей серебром дохода в лучшие годы. У барона были две дочери, Екатерина и Елизавета, и сын Григорий, которым надо было обеспечить будущее. Григорий горел желанием продолжить фамильное дело и старательно изучал металлургию и геологию, рассчитывая получить в наследство заводы. Старшую дочь, Екатерину, довольно скоро удалось «пристроить», выдав замуж за обер-камергера Ивана Александровича Нарышкина, который, по словам графа Ростопчина, «был богат и скуп до неприличия, чем очень гордился». Оставалось найти хорошую партию для младшей дочери, но в 1789 году Александр Николаевич скончался в возрасте 49 лет, а будущее Лизы стало неопределённым.


Ж.-Л. Вуалль. Портрет баронессы Елизаветы Александровны Строгановой (1790 г.)

По свидетельствам современников, юная Елизавета Строганова не была красавицей, как её старшая сестра или мать; она всегда выглядела смущённой на балах или светских приёмах, хотя прекрасно танцевала, была хорошей наездницей и увлекалась салонными литературными играми. Был у Елизаветы и свой покровитель — её дядя, граф Александр Григорьевич Строганов, обещавший озолотить племянницу, если она найдёт для себя «достойного во всех отношениях» спутника жизни...

Николай Демидов и Елизавета Строганова познакомились на балу, который устраивал для петербургской знати сенатор Всеволод Алексеевич Всеволожский, известный ещё тем, что лоббировал в Сенате интересы уральских промышленников, в том числе Строгановых и Демидовых. Большинство приглашённых на этот бал были знакомы друг с другом. Исключение составляли лишь Николай Демидов и Лиза Строганова — они держались в стороне от основной массы гостей, в разных концах зала.

Позднее Всеволод Алексеевич писал в своих воспоминаниях: «В разгар бала ко мне подошла баронесса Закряжская-Строганова с вопросом, с кем это её дочь танцует третий тур вальса кряду. Я отвечал, что это молодой Демидов, имеющий, между прочим, 250 тысяч ежегодного дохода только со своих заводов. Тогда баронесса стала делать дочери знаки, чтобы та подошла к ней после танца, но, едва музыка смолкла, Лиза и её кавалер выбежали в сад, откуда вернулись лишь к чаю...»

Строго говоря, молодой Демидов не был ровней юной Елизавете, и ближайшие родственники девушки — мать и старшая сестра — поначалу отнеслись к Николаю Никитичу настороженно. Но оказалось, что Лиза без памяти влюбилась в молодого человека, который ухаживал за ней очень красиво, а однажды, в лютую январскую стужу, преподнёс ей букет живых незабудок — любимых цветов Лизы. Где раздобыл эти цветы Николай, долгое время оставалось загадкой для всех, кто наблюдал за романом двух молодых сердец.

Год спустя молодые люди поженились. Николаю Демидову тогда едва исполнилось 20 лет, а Елизавете — 14. Но, по признанию самого Николая Никитича, первые годы совместной жизни «были преисполнены нежности, романтизма и высоких чувств». В 1796 году у супругов рождается первенец, названный в честь отца Елизаветы Александром. После чего Николай Никитич окончательно становится «своим» в большом семействе Строгановых, а «гадкий утёнок» Лизонька получает от дяди полумиллионное приданое.


А.-Х. Ритт. Портрет Е. А. Демидовой (1800–1805 гг.)

  До недавнего времени было принято считать, что поездка Николая Никитича и Елизаветы Александровны в Европу в 1800 году была свадебным путешествием. Это тоже не соответствует действительности. В 1800 году семью постигло большое горе: трагически погибли двое сыновей Демидовых — Александр и Николай. После похорон Николай Никитич выходит в отставку с военной службы и увозит жену в путешествие по странам Европы, желая отвлечь её от печальных мыслей. Путешествие продолжается шесть лет, за которые супруги побывали в Германии, Австрии, Италии и Франции. Когда они вернулись в Санкт-Петербург, к немалому удивлению Николая Никитича Елизавета выразила желание познакомиться с его владениями на Урале.


Е. А. и Н. Н. Демидовы

Летом 1806 года супруги прибыли на Урал. Перво-наперво Николай Никитич повёз Елизавету на Висимо-Шайтанский завод, который в ту пору развивался наиболее динамично. В минувшем году завод выпустил более 48 тысяч пудов железа разных сортов, а в году нынешнем здесь была пущена проволочная фабрика.

Вряд ли молодая женщина что-либо понимала в производстве железа, но каждую поездку она достаточно подробно описывала в письмах к сестре. На основании этих писем, хранящихся ныне в Государственном историческом архиве, можно заключить, что в первых числах сентября 1806 года Елизавета и Николай в сопровождении приказчика Нижнетагильского завода Дмитрия Белова отправились верхом осматривать Уткинскую пристань. Проехав вдоль Пристанной дороги 20 вёрст, супруги решили завернуть в Бобровку, чтобы отдохнуть самим и дать отдых лошадям. Деревенька произвела на Елизавету самое благоприятное впечатление, однако она попеняла мужу на то, что «приписные живут в убогих шалашах, а в деревне нет церкви и даже часовни». Отдохнув пару часов, путники отправились дальше, а спустя полгода нарочный доставил в Санкт-Петербург челобитную от жителей Бобровки с просьбой «отныне именовать деревню Елисаветинкой, на вечную память о доброй хозяйке Елизавете Александровне».

Тронутый таким вниманием, Николай Никитич приказал срубить каждому жителю Бобровки «добрую избу за кошт Главного правления заводов», а саму деревню переименовать в село Елизаветинское. Сменила своё название и речка Малая Бобровка: она стала называться Елизаветинкой...  


Николай Никитич Демидов

В середине XIX века неподалёку от Елизаветинского были открыты месторождения хризобериллов и жители села активно занялись их добычей и огранкой. Наиболее интенсивно село стало развиваться после отмены крепостного права, когда бывшие посессионные крестьяне, освобождённые от низкооплачиваемых «подзаводских» работ*, стали заниматься старательским делом и ремёслами. В 1870 году в Елизаветинском насчитывалось уже более 190 дворов, в которых проживало 580 человек обоего пола. В селе работали две кузницы, шесть лавок, торгующих промышленными и продовольственными товарами, казённая винная и частная пивная лавки.

В 1881 году здесь было открыто земское смешанное училище, а ещё девять лет спустя построена церковь, которая, впрочем, скоро сгорела, а на её месте было начато строительство новой, уже каменной церкви. В 1908 году строительство было завершено, в 1913-м церковь была освящена. В советский период храм, как и многие другие культовые сооружения, серьёзно пострадал. Его восстановление началось в конце 90-х и завершилось совсем недавно.


Церковь Ильи Пророка

В первые годы советского периода жители Елизаветинского работали преимущественно в старательских артелях и на лесозаготовительных участках. В 1931 году в селе был организован колхоз, который, впрочем, так и не показал каких-либо выдающихся результатов. Долгое время село Елизаветинское входило в состав Нижнего Тагила, но в 1975 году Елизаветинский сельсовет был переведён в Пригородный район. Коренных изменений жители села не заметили. Тем не менее в эти годы в селе появился клуб, была отремонтирована единственная дорога, заменены линии электропередач, был разбит небольшой парк.


Сельский парк (на фото справа)

С приходом в начале 90-х «новых экономических условий» Елизаветинское, как и десятки других малых сёл в Свердловской области, стало переживать упадок, который продолжается до сих пор. Многие жители покидают село в поисках работы, нормальных социально-бытовых условий. В 2006 году в Елизаветинском насчитывалось чуть более 70 человек, проживающих в селе постоянно. Летом население увеличивается за счёт дачников, которые всё чаще покупают здесь брошенные дома и земельные участки.   


Некоторые брошенные дома в Елизаветинском выглядят ещё достаточно крепкими...

Из сохранившихся до наших дней достопримечательностей в Елизаветинском можно отметить лишь храм Ильи Пророка да памятник односельчанам, павшим на фронтах Великой Отечественной войны. Правда, в селе сохранилось несколько домов, построенных на рубеже XIX и ХХ веков. Некоторые из них до сих пор жилые.

Такова в общих чертах история бывшей деревни Бобровки, а ныне села Елизаветинское, которому в 2007 году исполнилось 200 лет.

---------------

* Подзаводские работы — работы по подготовке основного чугунолитейного или железоделательного производства; к таковым относились заготовка древесного угля и леса для общезаводских нужд, заготовка кварца и кварцевого песка для производства огнеупоров и т. п. (прим. авт.).