Княжеский титул, итальянские ордена и посёлок Сан-Донато на отшибе рабочего Тагила

Княжеский титул, итальянские ордена и посёлок Сан-Донато на отшибе рабочего Тагила

Микрорайон с длинным названием «Рудник имени III Интернационала» у многих жителей нашего города почему-то ассоциируется исключительно с советским периодом истории Нижнего Тагила. Это понятно – ведь сам микрорайон получил своё название по имени рудоуправления, образованного в 1924 году.

Впрочем, само название шахты тоже мало о чём говорит нынешним обитателям микрорайона – никто теперь уже не помнит, что такое «3-й Интернационал», почему он третий, и куда подевались ещё два предыдущих. Поэтому, сделаем небольшой экскурс в историю международного рабочего движения.        

Первая международная организация рабочих, названная «Международное товарищество трудящихся», была учреждена 28 сентября 1864 года в Лондоне и объединяла рабочие ячейки и партии из 13 европейских стран и Соединённых Штатов. Просуществовала она до 1876 года и распалась в результате острой межфракционной борьбы. Позднее эту организацию стали именовать «Первым Интернационалом».

«Второй Интернационал», известный так же как «Социалистический» или «Рабочий» появился в 1889 году, и объединил социал-демократические и социалистические партии по обе стороны Атлантики. Именно «Второй Интернационал» учредил два хорошо знакомых нам праздника: 1 мая – День международной солидарности трудящихся и Международный женский день 8 марта. «Второй Интернационал» тоже постоянно раздирали противоречия, которые в 1914 году привели его к глубочайшему кризису.

«Третий Интернационал» был образован по предложению Владимира Ульянова (Ленина) в 1919 году, но это уже было международное объединение рабочих партий, стоящих исключительно на платформе марксизма и исповедовавших идеи коммунизма. «Третий Интернационал» стали называть ещё «Коммунистическим» или сокращённо «Коминтерном».

Почему шахты, давшие имя посёлку, а затем и микрорайону, назвали не «имени Коминтерна», а «имени III Интернационала» до сих пор гадают тагильские историки: ведь именно с начала 20-х годов ХХ столетия в Советской России надолго вошли в моду всевозможные аббревиатуры и сокращения.


Микрорайон «Рудник им. III Интернационала» на снимке из космоса (2019 г.)

На самом деле, история микрорайона «Рудник им. III Интернационала» началась не в советское время, а в середине XIX века. Имена людей, по прихоти которых появился сначала посёлок, а ныне микрорайон, очень хорошо известны, и не только тагильчанам.  

История эта началась с того, что младший сын Николая Никитича Демидова – Анатолий – купил по случаю у обнищавшего итальянского князя Сан-Донато имение в Тоскане, а вместе с ним и княжеский титул. Демидовы в те годы были необычайно популярны в Европе, поэтому король Италии без колебаний утвердил этот титул с наследственным правом перехода его в мужском потомстве и по мужской линии в порядке первородства. К слову, вместе с имением и княжеским титулом, Анатолий Николаевич получил ещё и два итальянских ордена:

Орден святых Маврикия и Лазаря и Орден Короны Италии. Но российский император Николай I Павлович не признал новоиспечённого князя и запретил Анатолию называться князем Сан-Донато на территории Империи Российской. Чтобы придать капризу самодержца законный вид, Сенат поспешно принял запутанную поправку к закону о дворянских титулах и званиях, согласно которой носитель дворянского титула обязан был иметь в границах империи одноимённое имение – усадьбу, село или, на худой конец, деревню «числом дворов не менее двадцати».


Франц Крюгер. Портрет императора Николая I (1852 г.)

Нельзя сказать, что узнав о запрете, Анатолий Демидов, сильно расстроился: он никогда не считал императора Николая достойным трона, а эталоном лидера государства считал Наполеона Бонапарта. У русского царя тоже были веские причины не любить Анатолия: активное членство младшего Демидова в тайной масонской ложе, деятельность которой была запрещена в России, вывод колоссальных денежных средств в банки Флоренции и Франции, связь с бонапартистами... И всё-таки Анатолий Николаевич решил добиться своего. Он посылает в Нижнетагильскую заводскую контору приказ: построить рядом с тагильскими заводами посёлок на 25 дворов, заселить его углежогами и проторить к посёлку дорогу. Распоряжение было выполнено. Посёлок получил имя «Сан-Донато». Позднее в нём появился фельдшер, постоялый двор, ямская станция. Но Николай Павлович и слышать не хотел о демидовских капризах. Правда, впоследствии государь и заводчик вроде бы помирились, но запрет на использование княжеского титула Сан-Донато отменён не был.

Сын начальника Колывано-Воскресенских заводов (отнятых когда-то казной у Акинфия Демидова), директор Департамента горных и соляных дел Фёдор Фёдорович Бегер, проезжая однажды через Нижнетагильский округ, записал в своём путевом дневнике:

«На нашем пути попалась нам опрятная деревушка на три десятка дворов с престранным названием Сан-Донато. Местный фельдшер, у которого мы остановились дать лошадям овса да испить квасу, поведал, что названа деревня была по указанию Анатолия Демидова, купившего титул флорентийского князя Сан-Донато. Хотя самого господина А. Демидова я не имел чести знать лично, но был изрядно наслышан о его богатстве, щедрости и странностях».

После смерти Анатолия, титул князя Сан-Донато перешёл по наследству его племяннику Павлу – сыну Павла Николаевича Демидова и Авроры Карловны Шернваль-Демидовой.

Павел Павлович Демидов был, пожалуй, самой интересной фигурой в «акинфиевской» ветви Демидовых. В возрасте двух лет оставшись без отца, он получил прекрасное домашнее образование, после чего поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, и с отличием окончил его в 1860 году. Он сам изучил геологию и металлургию, прекрасно разбирался в вопросах выплавки чугуна. В период его владения Нижнетагильскими заводами на них было введено прогрессирование бессемерования стали.

В 1871 году Павел Павлович был возведён в звание егермейстера двора Его Императорского Величества и в скором времени вошёл в доверие императору Александру II Николаевичу, который очень хорошо относился ко всему роду Демидовых, считая их «образцом трудолюбия и чести». Помнил Александр и свою поездку на Урал в юношеские годы, и тёплый приём, оказанный ему Демидовыми. Однажды во время выезда на охоту, император поинтересовался у Павла, чем закончилась история с запретом, наложенным его отцом на титул князя Сан-Донато. Услышав в ответ, что проблема до сих пор не решена, самодержец пообещал помочь, и 2 июня 1872 года император именным указом разрешил Демидовым использовать приобретённый в Италии титул князя Сан-Донато и носить оба итальянских ордена – святых Маврикия и Лазаря и Короны Италии.

Нельзя сказать, что Павел Павлович забыл о небольшом поселении в своих уральских вотчинах. В 50-х годах XIX века управляющий тагильскими заводами Павел Николаевич Шиленков доложил хозяину, что заводские приказчики нашли поблизости Сан-Донато залежи бурого железняка и медной руды. Демидов сразу же велел организовать сбор руды и земли к северу от посёлка вскоре покрылись закопушками, на которых трудились согнанные из Нижнетагильского посёлка работные. Бурый железняк возили на подводах в завод, где мешали с магнитным железняком. Железо из такого «микса» выходило немного худшего качества, но для изготовления бытовой утвари вполне годилось.

Когда в 1878 году в строй вошла Уральская горнозаводская железная дорога, Павел Павлович распорядился подвести к Сан-Донато железнодорожные пути, соединившие с УГЗЖД Высокогорский и Меднорудянский рудники и Нижнетагильский и Выйский заводы. Перевозки по железной дороге существенно снизили затраты Демидовых на транспортировку продукции своих заводов в европейскую часть Российской империи.

А тем временем добыча бурого железняка постепенно снижалась. Причиной тому было падение спроса на домашнюю утварь фабричного производства – в моду начали входить кустарные изделия. Интерес Демидова к руде «второго сорта» быстро сошёл на нет и добычу бурого железняка свернули.

Но вскоре в уральской вотчине князя Сан-Донато появились конкуренты в лице купеческой четы Треуховых – бывшего заводского подрядчика Ивана Трофимовича и его жены Ольги Фёдоровны. Хотя сами Треуховы-старшие купцами никогда не записывались и числились «вольно проживающими верхотурскими мещанами». В Сан-Донато Иван Трофимович и Ольга Фёдоровна занялись тем, что скупали у местных жителей лимонит*, мололи его и делали на его основе жёлтую краску. Кроме этого незамысловатого бизнеса большое семейство Треуховых – муж, жена и пятеро сыновей – кормились с золотых и платиновых приисков Ольги Фёдоровны, которые она получила в наследство от отца. Надо сказать, что дела у Ольги Фёдоровны шли неплохо. Так, к примеру, в 1895 году на её приисках добыто 11 пудов и 37 фунтов, а в 1896 году – 12 пудов, 17 фунтов и 22 золотника золота и платины. Семейство жило богато: Треуховы скупили несколько каменных домов, начали строить усадьбу в деревне Фотеево, поставили небольшой плавильный заводик. Вскоре после смерти Ивана Трофимовича, его старшие сыновья развернули бурную деятельность по скупке золота, платины, серебра и изделий из этих металлов. Треуховы скупали всё золото – и добытое честным трудом, и утаенное наёмными старателями на демидовских или соловьёвских приисках. Слухи об этом гуляли далеко за пределами Тагила. Через несколько лет трое из братьев Треуховых – Иван, Андрей и Кир – открыли представительства своего предприятия в Екатеринбурге, Перми и даже в Париже. О двух оставшихся братьях известно немногое: Пётр Иванович Треухов не имел возможности активно участвовать в семейном деле по состоянию здоровья, Ефим Иванович, как он сам выразился однажды, «считал скупку нечестным делом, и не имел интереса к нему».

Расцвет предпринимательской деятельности Треуховых-младших пришёлся на конец XIX и первые годы ХХ века. Но в 1905 году Иван, Кир и Андрей сворачивают золотоплатиновое дело и пускаются кто во что, торгуя лесом, мукой, фуражом, мануфактурой – в общем, всем, что могло приносить прибыль. Наиболее преуспевал в торговле Андрей Иванович Треухов, обративший внимание на старый родительский бизнес – производство красок на основе минерального сырья. Он взял в аренду несколько участков вблизи Меднорудянского рудника и в районе Сан-Донато, где начал добывать малахит и лимонит. Вскоре к «москательному»** бизнесу Андрея Ивановича присоединились и старший брат Иван с сыном Алексеем. Треуховские краски на основе лимонита (жёлтая, коричневая) и малахита (зелёная, бирюзовая) охотно покупали в Верхотурье, Екатеринбурге, Перми и Тюмени. В Нижнетагильском посёлке ими торговал купец 2-й гильдии Арсений Осипович Лошкарёв и сами братья Треуховы.

А в 1912 году Кир Иванович, Андрей Иванович и Алексей Иванович Треуховы на арендованных участках в районе реки Грязнушки близ Сан-Донато начинают добычу бурого железняка. Правда, первое время добыча была мизерной, а расходы на разработку и содержание рудника купцам приходилось покрывать из других источников своих доходов. Добыча велась открытым способом, руда была низкосортной, но Треуховы гордо именовали себя «горнопромышленниками». Но через три года Кир и Алексей Треуховы бросают рудник, и добычей руды занимается один Андрей Иванович. Он нанимает больше рабочих, строит мастерские, бараки для проживания рудокопов, покупает и устанавливает весы для взвешивания подвод с рудой, оборудует близ рудника погрузочную площадку. В декабре 1916 года на «железном разрезе» Треухова работало 26 человек, а уже через два месяца число работников увеличилось вдвое. В марте 1917-го на руднике работало 60 мужчин и 10 женщин, а в июне общее число работников дошло до 80 человек. Добыча руды стремительно росла: если в марте 1917 года было добыто 8073 пуда, то в апреле добыча поднялась до 98 тысяч пудов. Всего же с февраля по октябрь 1917-го, согласно отчётам самого «горнопромышленника» было поднято 710 833 пуда руды.

Поначалу Андрей Иванович Треухов рассчитывал, что руду у него будет покупать Нижнетагильский завод, который к тому времени испытывал трудности с добычей магнитного железняка на Высокогорском карьере. Однако в правлении завода от «горнопромышленника» отмахнулись, как от назойливой мухи – на заводе шли приготовления к акционированию, и многие опасались, что завод в недалёком будущем может быть вообще закрыт и перепрофилирован. Не получил Андрей Иванович и ответа от Елима Павловича Демидова, который, очевидно уже тогда принял решение бросить фамильное дело и распродать свои заводы. Тем не менее купец нашёл, куда сбыть добытый бурый железняк. Им был заключён договор с Камским акционерным обществом железо- и сталеделательных заводов на две поставки железной руды по 500 тысяч пудов каждая. Правда, по разным ценам: если в первом договоре фигурировал «бурый железняк с содержанием железа до 50% по цене 40 копеек за пуд», то во втором договоре уже значился «бурый железняк с содержанием железа до 40% по 35 копеек за пуд». Таким образом, Андрей Иванович ухитрился продать добытую им на Сан-Донато руду за 375 тысяч рублей, причём происходило это в 1918 году, когда повсеместно в России царили хаос и неразбериха.

Позднее, в 1926 году, в «Горном журнале» были приведены данные о составе руды из Треуховского разреза. Как оказалось, содержание железа в руде составляло всего 35%, зато в руде присутствовали примеси золота – примерно 4 грамма на тонну, и серебра – 60 грамм на тонну. После этой публикации по городу пошли слухи, что Треуховы добывали на Сан-Донато руду, и отправляли её во Францию, где из неё извлекали золото.

Судьба самого Андрея Ивановича Треухова оказалась печальной. «Горнопромышленник» жил на широкую ногу, никогда не скрывая своих доходов, состоял членом Купеческого клуба, был членом Совета попечителей нескольких учебных заведений Нижнего Тагила, построил роскошный особняк с садом на улице Шамина, и ни за что не хотел покидать Россию после Октябрьской революции. Ему удалось доказать свою лояльность к новой власти, и он даже был включён в списки «сочувствующих делу революции». Но началась Гражданская война, Нижний Тагил заняли колчаковцы и белочехи, и Андрей Иванович, решив, что реставрация прежнего режима неизбежна, вышел встречать «освободителей» с хлебом-солью. Пока в комендатуре Нижнего Тагила заправляли чехи, к Треухову относились с почтением и уважением. Но с приходом к власти людей из ставки Колчака, положение изменилось.

Несколько раз Андрея Ивановича вызывали в комендатуру, где подчёркнуто вежливо предлагали ему оказать «финансовое содействие делу спасения России от большевицкой чумы», намекая на якобы припрятанные где-то запасы золота и платины, а когда это не возымело результата, передали «горнопромышленника Треухова» контрразведке. На допросах Андрей Иванович, как мог, убеждал «освободителей» в том, что всё припасённое на чёрный день золото ему пришлось продать, чтобы рассчитаться с рабочими, показывал подтверждающие документы, но это не помогло. После третьего допроса его отправили во временную тюрьму, для которой были приспособлены бывшие склады купцов Злоказовых, а в треуховском особняке произвели обыск, итоги которого убедили следователей, что «гражданин Треухов А. И. ценностей, подлежащих изъятию, не имеет». Правда, этот факт не помешал конфисковать дом «в пользу тагильской комендатуры».


Особняк купца и горнопромышленника Андрея Ивановича Треухова на улице Шамина (фото конца 1920-х гг.)

На всякий случай произвели обыски в домах других Треуховых, но тоже безрезультатно.

Когда же неделю спустя, комендант подписал распоряжение об освобождении бывшего купца, оказалось, что Андрей Иванович накануне умер от «сердечных колик». Тагильская общественность начала роптать – совсем не таких действий ожидали купцы и промышленники от армии «спасителей России». В результате, из ставки Верховного главнокомандующего в Тагил прибыл офицер личной охраны Колчака. Разбирательства привели к аресту следователя, которого отправили в Омск, и коротким извинениям перед купеческим сообществом.

После этого инцидента замерла работа и на треуховском разрезе в Сан-Донато. Рабочие разбрелись кто куда, попутно растащив с рудника всё, что можно было унести в руках.

Так и закончилась история Андрея Ивановича Треухова – одного из самых успешных купцов Нижнего Тагила.

Впрочем, память об этом человеке надолго сохранилась в памяти народной – до недавнего времени, северная часть посёлка Рудник им. III Интернационала среди местных старожилов именовалась «Треуховкой». Остался в городе и особняк «горнопромышленника»: надстроенный в 30-х годах двумя этажами, он до сих пор стоит на своём месте, вблизи перекрёстка улиц Огаркова и Карла Маркса.

Но вернёмся на Сан-Донато.

В начале XX века в России начался экономический кризис, который довольно быстро добрался и до Урала. Чтобы минимизировать потери от кризиса Демидовы начали распродавать непрофильные активы и проводить реструктуризацию производства.  Одним из таких мероприятий стало превращение Сан-Донато в узловую станцию, куда был перенесён главный склад готовой продукции заводов. Через неё же связали построенную в 1908 -1911 годах Салдинскую железнодорожную ветку, соединившую Салдинские заводы с предприятиями Нижнего Тагила.

(продолжение следует)

-----------------------

 * - Лимонит – собирательное название для природных минеральных агрегатов, представляющих собой смесь гидратов оксида железа; скопления лимонита образуют месторождения «бурого железняка» и так называемые «болотные руды» (прим. авт.).

** - москательными товарами в XVIII и XIX веках в России называли всевозможные краски, олифы и другие товары, предназначенные для покраски (прим. авт.)