Хранитель лесных дач

Хранитель лесных дач

Если бы мы с вами вдруг оказались в окрестностях Нижнего Тагила в первой половине XIX века, то вряд ли с первого взгляда узнали бы многие знакомые места. Редкие путешественники и склонные к графомании купцы описывали Нижнетагильский завод как утопающий в пыли посёлок, расположенный посреди голых полей, подёрнутых жидким кустарником.

Так, побывавший в наших краях в 1825 году известный французский географ, этнограф и публицист Жан-Батист Бенуа Эйриес в одном из писем генеральному секретарю центральной комиссии РГО (Русского географического общества) писал:

«Угодья вдоль реки Тагил, отданные в дачу господину Демидову, стоят почти полностью опустошённые. Леса вокруг Черноисточинского, Нижнетагильского, иных малых заводов вырублены и не обновляются, а частью выгорели по вине углежогов, которые ведут заготовку древесного угля для оных заводов».

Здесь надо отметить, что исторические пути лесоводства и лесоохраны на Руси и в Российской империи всегда были извилисты и тернисты.

Самая первая лесоохранная грамота была дана царём Иваном III Троице-Сергиевой лавре в 1485 году. Но как она работала и работала ли вообще, подробных сведений нет. В Соборном уложении 1649 года царя Алексея Михайловича предусматривалось наказание за самовольную рубку леса. В 1703 году Пётр I ввёл в законодательство понятие «лесная собственность» и изменил градацию шкалы наказаний за нарушение лесоохранного законодательства. Так, законом от 1703 года воспрещалась под страхом смерти рубка леса, росшего в 50 верстах от больших и 20 вёрстах от малых рек. А спустя 20 лет была учреждена должность обер-вальдмейстера. Тогда же были изданы инструкции обер-вальдмейстеру, на основании которых все леса Российской империи были «подчинены Адмиралтейств-коллегии при посредстве состоящего при ней обер-вальдмейстера с особой вальдмейстерской канцелярией».


Инструкции обер-вальдмейстеру 1723 года

Леса стали частной собственностью, и только «заповедные леса» объявлялись «вне коммерции». Екатерина II своим указом от 1782 года объявила леса неограниченной собственностью их владельцев, последствием которого стало полное равнодушие законодательной власти к состоянию частных лесов. Пользуясь правом неограниченной собственности, владельцы «лесных дач» вырубали лесные угодья гектарами, а государство совсем не заботилось о восстановлении уничтоженных и сохранении существующих лесов.

Летом 1798 года для охраны заповедных и государевых лесов из отставных солдат была сформирована так называемая лесная стража, которая через 40 лет будет преобразована в корпус лесничих с оружием и генералом во главе. В 1869 году этот корпус переведут на гражданское положение, утвердят форму и знаки отличия и передадут лесному департаменту. В то же время было изменено законодательство с целью взять под контроль состояние и частных лесных владений, наиболее важных для Российской империи.


Рисунок форменной одежды чинов корпуса лесничих (1898 г.)

Верховное управление лесами было возложено на Министерство земледелия и государственных имуществ, а именно на лесной департамент. При департаменте состоял специальный лесной комитет, служивший для решения технических вопросов по лесному хозяйству. Заведование государственными лесами возлагалось на особые управления государственными имуществами, которые учреждались в каждой губернии или одно на две-три губернии. Главный надзор за целостью лесов осуществляли губернаторы. Местное управление государственными лесами сосредоточивалось у лесничего, которому подчинялись помощники лесничих и лесные кондуктора. Во главе корпуса стоял директор лесного департамента. Корпус лесничих пополнялся по преимуществу выпускниками специальных лесных учебных заведений. Кондукторами служили лица, окончившие курс в низших лесных школах или выдержавшие специальное испытание. К экзаменам допускались и лесники, и объездчики, прослужившие 5 лет и более.

Надо отметить, что на Нижнетагильском заводе ещё со времён Акинфия Никитича Демидова существовала должность смотрителя лесной дачи, но смотритель и его подчинённые занимались в основном охраной уже заготовленного леса «от татьбы и прочего разору». Ни учёта использования лесных ресурсов, ни работ по их возобновлению не велось ни при Акинфии, ни при Никите Акинфиевиче, ни при Николае Никитиче, ни при Павле Николаевиче. Единственный, кто пытался навести хоть какой-то порядок в лесных делах, был Андрей Николаевич Карамзин — второй муж Авроры Карловны и отчим юного Павла Павловича.

11 января 1863 года уполномоченный Главной домовой конторы Демидовых С. Добровольский написал в правление Нижнетагильских заводов:

«Настоящим спешу уведомить вас, что в записке о состоянии лесов Нижнетагильской дачи, представленной Павлу Павловичу Демидову и основанной на данных, полученных из лесного отделения заводского управления, между прочим объяснено, что все выгоды и расчёты лесного отделения о количестве заводского лесного материала оказываются в высшей степени гадательными и не имеющими никакого прочного основания. Неверность лесной дачи, доходящая до явного противоречия натуре, самовольные распоряжения в лесах заводских крестьян и сам способ лесных работ должны очень скоро довести Нижнетагильские леса до окончательного расстройства. Во избежание этого П. П. Демидов признал необходимым теперь же поставить во главе заводского лесного управления особого специалиста как для приведения в известность настоящего положения заводских лесных дач, так и для устройства их на будущее».

Таким человеком при заводах стал Константин Богданович Бекман, отставной полковник корпуса лесничих и бывший профессор Лисинского учебного лесничества, «специалист по лесоводству и углежжению». Где и при каких обстоятельствах познакомились Павел Павлович Демидов и Константин Богданович Бекман и что наобещал молодой заводчик бывшему лесничему Царскосельких лесов, доподлинно неизвестно. Но 28 января 1863 года в правление Нижнетагильских заводов было отправлено извещение:

«Господин отставной полковник корпуса лесничих Константин Богданович Бекман определён Павлом Павловичем Демидовым с 1 февраля сего 1863 года главным лесничим Нижнетагильской дачи. По предметам своего ведомства К. Б. Бекман подчиняется управляющему заводами и Совету заводского правления, а все заводские учреждения по лесной части поступают в его ведение. Жалование г-ну Бекману назначено по 2500 рублей серебром, с квартирой и отоплением. Разъезды г-на Бекмана по делам службы отнести также на счёт заводов».


Константин Богданович Бекман (фрагмент семейного портрета семьи Бекман работы художника Ф. Славянского, 1858 г.)

Константин Богданович Бекман родился 6 февраля 1821 года в Санкт-Петербурге. В 1840 году окончил Лесной и Межевой институт. Саксонский подданный. 29 октября 1853 года принёс присягу на подданство России. Подполковник корпуса лесничих. С 1851 по 1859 год занимал должность директора Лисинского учебного лесничества Царскосельского уезда. Профессор Лесного института. Сыграл заметную роль в подготовке кадров для российской лесной отрасли. С июля 1863 года — главный лесничий при Нижнетагильских заводах господина П. П. Демидова, князя Сан-Донато.

Прибыв на Нижнетагильский завод, главный лесничий уже 12 июля 1863 года подаёт на рассмотрение заводоуправления доклад о новой организации лесной стражи в заводах и распределении обязанностей.

В докладе Константин Богданович главной причиной беспорядка в лесном хозяйстве заводов называл плохую организацию управления лесами, отсутствие контроля за действиями лиц, которым поручены лесные операции, и «сосредоточение лесной стражи при заводах, где большая часть объездчиков заняты разного рода поручениями, не соответствующими прямым их обязанностям». Бекман считал необходимым организовать работу лесной стражи и распределить её по даче таким образом, чтобы каждый лесообъездчик имел объезд, ясно и точно обозначенный, и жил в ближайшем от него расстоянии. А для этого был необходим строгий отбор деятельных и хорошо знакомых с лесом людей.  

Впоследствии Константин Богданович разделил всю заводскую дачу на 79 объездов (участков), охрану которых и возложил на лесообъездчиков. Из числа лесообъездчиков 38 человек назначаются жить в самих заводах: Лайском, Висимо-Уткинском, Висимо-Шайтанском, Черноисточинском, Нижнетагильском, Верхнесалдинском и Нижнесалдинском. Часть лесообъездчиков была определена жить в деревнях. Сверх этого Бекман учредил должности ещё девяти лесообъездчиков-сторожей и двух младших лесообъездчиков при главном лесничем для выполнения разных поручений. Кроме этого, было решено выделить 10 человек для наблюдения за жителями деревень, чтобы предотвратить самовольный вывоз леса.

Демидовские приказчики и управляющие в точности выполняли указание своего хозяина, оказывая новому лесничему всяческое содействие. В результате в уральской вотчине Павла Павловича появился настоящий корпус лесной стражи, в штате которого числилось более 170 человек: смотрители лесов, их помощники, писари, лесообъездчики, разнопорученцы. Новая служба взяла на себя контроль над вырубкой и возобновлением лесных угодий, контроль над лесными пожарами и их ликвидацией, работы по выявлению виновных в возникновении пожаров.

Главному лесничему также была поручена «техническая часть работ по заготовлению лесных припасов и материалов как для заводских, так и частных надобностей», содержание лесных карт и планов заводов, ведение всех форм отчётности. Полиция в лесах также подчинялась главному лесничему, который в этой области своей деятельности действовал согласно Горному и Лесному уставам.

Реформа лесного хозяйства в Нижнетагильском горном округе проходила непросто. Понадобилось более трёх лет, чтобы работные и крестьяне привыкли к новым правилам и начали уважать новый порядок. Тем не менее благодаря настойчивости и профессионализму Константина Богдановича Бекмана уже к концу 80-х годов XIX века вокруг сёл и заводов, а главное, вокруг заводских прудов снова поднялись и зашумели лиственные и хвойные леса, а служба лесничего Нижнетагильских заводов не раз признавалась лучшей во всей Пермской губернии. Просуществовала лесная служба при Нижнетагильском заводе вплоть до 1917 года.


Штат службы главного лесничего Нижнетагильского горного округа (фото 1901 г.)

Константин Богданович Бекман сыграл заметную роль не только в восстановлении лесного хозяйства и его содержании, но и в подготовке кадров для него. Некоторое время он преподавал лесоводство и топографию в Нижнетагильском реальном училище, был почётным членом Лесного общества и действительным членом УОЛЕ. Был мировым судьёй по Верхотурскому уезду и гласным Верхотурского уездного земства, членом Нижнетагильского общества Красного Креста.

Уважением и любовью среди тагильских обывателей пользовались и члены семьи Бекманов.

Супруга Константина Богдановича, Юлия Фёдоровна, долгие годы являлась попечителем Авроринского приюта, председательствовала в Нижнетагильском отделении Российского общества Красного Креста.


Юлия Фёдоровна Бекман

С молодой, красивой, приятной в общении обрусевшей немкой Юлией Зиммерман, фрейлиной императорского двора, Константин Бекман познакомился в 1847 году в Париже, и вскоре молодые люди обвенчались. Через год у них родился мальчик, названный Женей. А два года спустя Юлия Фёдоровна родила второго сына, Анатолия. До 1863 года семья жила то в Петербурге, то в Царском Селе. Но когда мужа пригласили работать на Урал, Юлия ни минуты не сомневалась, ехать или не ехать. На Нижнетагильском заводе Юлия Фёдоровна очень быстро стала «звездой» местного бомонда, отличаясь от жён тагильских приказчиков и купчих безукоризненным вкусом, изысканным воспитанием и умением выбирать наряды. Кроме того, она была постоянной посетительницей заводской библиотеки, которой в последние годы жизни преподнесла в дар свою личную библиотеку. Умерла Юлия Фёдоровна в 1893 году, всего на год пережив своего мужа.


Портрет Юлии Фёдоровны Бекман, написанный в 1855 году крепостным художником Ф. М. Славянским

Старший сын Константина Богдановича, Евгений Константинович Бекман, поначалу избрал себе карьеру военного и дослужился до штаб-ротмистра. Затем окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета.

После смерти отца в 1892 году вместе с семьёй переехал в Нижний Тагил. Избирался мировым судьёй по Верхотурскому уезду, с 1892 года был председателем Камышловского уездного суда. Имел дома в Нижнем Тагиле и Екатеринбурге.


Бекман Евгений Константинович (справа) с племянником

Младший сын Константина и Юлии Бекман, Анатолий Константинович, окончил Санкт-Петербургский университет. Кандидат физико-математических наук. В 1882 году переехал к родителям в Нижний Тагил, а через год женился на вдове простого рабочего, из-за чего надолго рассорился со своей матерью. Работал в демидовском хозяйстве на разных должностях. С 1900 года был управляющим Висимо-Уткинского завода, а через 14 лет был назначен управляющим Висимо-Шайтанского завода. Пользовался уважением среди рабочих и мещан. В 1918 году выехал вместе с женой и младшей дочерью Ольгой вслед за отступающими войсками Колчака. Но в Ново-Николаевском вместе с женой заболел тифом, был высажен из поезда и вскоре умер.


Анатолий Константинович Бекман

Его дочь Ольга после похорон родителей вернулась на Урал. Работала на Режевском заводе, затем была заведующей детским домом. Умерла в 1973 году в Свердловске.


Ольга Анатольевна Бекман

О человеке, вернувшем в Нижний Тагил леса, сохранившем заводские пруды от заболачивания, а реки от пересыхания, в нашем городе давно позабыли. Никто не помнит, где он похоронен, как и никто не догадался установить мемориальную доску на доме, где он жил, или хотя бы на здании училища, где он преподавал.


Семейный портрет. Семья Бекман (Ф. Славянский, 1858 г., ГТГ)

(Константин Богданович Бекман, его сестра Елена Богдановна Бекман, их бабушка; дети: Евгений и Анатолий и дочь Елены Богдановны)

При подготовке статьи использованы следующие материалы:

— фоторепродукции с электронного ресурса beckman.ru;

— фонды Центрального государственного исторического архива, Российского государственного исторического архива, Государственного архива Свердловской области и др.;

— РГИА, ф. 1343, оп. 17, д. 2166;

— РГИА, ф. 1343, оп. 36, ед. хр. 25026, л. 45–48, 68, 72–73;

— РГИА, ф. 1343, оп. 17, д. 2166;

— ЦГИА СПб., ф. 536, оп. 6, д. 2331, 4587;

— ЦГИА СПб., ф. 536, оп. 6, д. 2331;

— ЦГИА СПб., ф. 536, оп. 6, д. 2331, 4587;

— ФТМ-6857.