Город и люди. Визит цесаревича в Нижний Тагил и захват часовни старообрядцами

Город и люди. Визит цесаревича в Нижний Тагил и захват часовни старообрядцами

Весь 1835 год Фотий Швецов работает над внедрением машин и механизмов на заводах. В это же время он продолжает большую работу по сбору и описанию руд и минералов, которые встречаются в уральских вотчинах Демидовых. Эта коллекция впоследствии станет собственностью Демидовых и ляжет в основу первой экспозиции заводского музея*. Тогда же Фотий Ильич начинает преподавать в Выйском училище, а оставшееся время проводит в поездках по заводам, рудникам и приискам, выполняя их опись и проводя ревизии по поручению управляющего Любимова: Александр Акинфиевич часто недужит и многие свои обязанности перепоручает приказчикам. В письмах к Анатолию Демидову Любимов просит об отставке, обещая подготовить себе замену. Кандидатами на эту должность он видит приказчиков Дмитрия Белова и Фотия Швецова. Но господа заводовладельцы отставку не принимали, убеждая и уговаривая Любимова «побыть на хозяйстве ещё какое-то время».

Весной 1835 года Ф. И. Швецов дебютирует в «Горном журнале» как автор. В майском выпуске журнала он публикует сообщение «Известия о сухопутном пароходе, устроенном в Уральских заводах в 1833 г.», в котором описывает первый паровоз Черепановых, а в июльском выпуске — «Известия о другом сухопутном пароходе…». Обе статьи имели большой успех у подписчиков и были перепечатаны многими столичными и иностранными газетами и журналами. Сообщение в июльском выпуске сопровождали чертежи паровоза, выполненные Аммосом Черепановым.

В сообщениях говорилось не только об устройстве паровозов, но и об их эксплуатации. В июльской статье рассказывалось, что для доставки медной руды с Медной Рудянки на Выйский завод по территории тагильской дачи был проложен «чугуннай путепровод» протяжённостью 3,5 километра, по которому 43-сильный паровоз перевозил тысячу пудов руды.

Надо отметить, что маршрут этого путепровода долгое время являлся предметом споров тагильских краеведов. Один из наиболее вероятных маршрутов «чугунки» приведён ниже.

Год спустя, в 1836-м, сбываются прогнозы Швецова относительно тагильского малахита. Практически на том же месте, что и два года назад, на глубине 36 саженей была найдена глыба высококачественного малахита чистым весом более 3000 пудов. Находке была посвящена большая статья в «Горном журнале».

На Меднорудянский рудник начинают приезжать технические специалисты от известных промышленников — Всеволожских, Дашковых, Строгановых, Яковлевых. Заинтересовались деятельностью Фотия Ильича и сибирские купцы — Латкин, Сидоров, Мясников, Кузнецов. Но если промышленники интересовались, как правило, организацией труда и производства, то интерес купечества лежал в иной области. Купцы желали приобрести паровые машины, предлагали за них немалые деньги и пытались переманить к себе на службу и самого Швецова, и его учеников, предлагая оклады в три-четыре раза больше, чем Демидовы. В то время Фотий Ильич отказался оставить службу на Нижнетагильских заводах, хотя некоторые купцы проявляли в этом вопросе настойчивость. Особенно убедительно уговаривал Ф. И. Швецова купец 1-й гильдии Никита Фёдорович Мясников, который намеревался «обустроить пароходное судоходство» в бассейне реке Оби и на Байкале. Кроме того, Мясников имел несколько весьма прибыльных золотоносных приисков, целый ряд винокуренных заводов и провиантских складов в Томской губернии. Некоторые исследователи полагают, что Мясников сыграл решающую роль в дальнейшей судьбе Фотия Ильича, убедив его в необходимости заняться «коммерческими прожектами на благо науки и с выгодой для себя».

Осенью 1836 года приходит известие о том, что наследник российского престола цесаревич Александр в ходе своей поездки на Урал «имеет намерение посетить Нижнетагильские заводы г-д Демидовых весной будущего года». В связи с этим управляющим и приказчикам тагильских заводов было дано распоряжение тщательным образом подготовить заводское хозяйство к визиту высочайшего гостя. Прибывший на заводы главный управляющий петербургской конторы Павел Данилович Данилов отмечал в своём рапорте Павлу Николаевичу Демидову, что «заводские служащие, не вдаваясь в споры друг с другом, делают для встречи цесаревича всё возможное». Отдельно Данилов отмечал «образцовый порядок рудника на Медной Рудянке, где усилиями Фотея Швецова работают две водоподъёмные машины на силе пара».


Чертёж паровой водоподъёмной машины Меднорудянского рудника

Предстоящий приезд цесаревича внёс серьёзные коррективы в личные планы Фотия Ильича. Дело в том, что он рассчитывал принять участие в экспедиции, которую Анатолий Демидов собирался отправить на юг России, где её участники должны были произвести разведку месторождений полезных ископаемых. Начало экспедиции было намечено на весну 1837 года, и Анатолий уже имел договорённость со Швецовым об участии в ней. Но теперь об этом не могло быть и речи. Кроме того, к Демидовым обращается воспитатель цесаревича Василий Андреевич Жуковский с просьбой выделить «сопровождающего из числа заводских служащих, досконально знающего заводское хозяйство». Эта миссия и была поручена Фотию Ильичу.


Василий Андреевич Жуковский (худ. П. Ф. Соколов) и цесаревич Александр Николаевич (неизв. худ., 1837 г.)

28 мая 1837 года цесаревич Александр Николаевич прибывает на тагильские заводы. Будущий император ездит по заводскому посёлку, осматривая достопримечательности, посещает медный и железоделательный заводы и, конечно, Меднорудянский рудник — образцово-показательное предприятие тагильского округа. Там наследник престола был немало удивлён техническим оснащением рудника.

Александр, сам довольно неплохо разбирающийся в технике, интересуется происхождением машин и, узнав, что все они созданы в заводских мастерских, своими силами, отмечает этот факт в своём дневнике.

«Заводское хозяйство господ Демидовых находится в образцовом порядке, коего нами не было замечено в большинстве казённых заводов, — пишет цесаревич. — Но более прочего хочется отметить имеющихся в них многочисленных машин и механизмов, без исключения устроенных здешними механиками. Машины оные откачивают воду из шахт, отчего в самих шахтах весьма сухо, и обеспечивают подъём наверх руды и спуск под землю работных».


Шахта Меднорудянского рудника глубиной 130 саженей, в которую спускался цесаревич Александр (фото начала ХХ в.)

После посещения Меднорудянского рудника Василий Андреевич Жуковский записал в своём дневнике:

«Цесаревич, переодевшись, отважно спустился в 130-саженную шахту и собственноручно добыл изрядный кусок малахита весом пуда в полтора-два, чему был очень рад...»

Демидовы остались довольны итогами визита наследника престола. Павел Николаевич выделяет из своих средств большую сумму для поощрения работников и заводских служащих. Кроме денежных премий, ряд крепостных служащих получают «отпускную от заводов».

Весной 1838 года на берегу заводского пруда, напротив деревеньки Фатеево, Фотий Ильич Швецов строит небольшую мастерскую, а затем и верфь, где он намерен заняться постройкой паровых машин для речных судов. К работам над реализацией этого проекта он привлекает брата Николая и своих лучших учеников — Павла Мокеева и Павла Стеблова. Швецов надеется, что Павел и Анатолий Демидовы, увидев воочию, как работают суда с паровыми двигателями, выделят средства на реализацию «пароходного прожекта». Фотий Ильич убеждён, что доставка в районы Западной Сибири продукции демидовских заводов речным путём будет приносить ощутимую прибыль господам заводовладельцам. Однако Демидовы так и не проявили какого-либо серьёзного интереса к этому проекту: доля железа и меди, поставляемая ими в Сибирь, была почти втрое меньше объёмов поставок в европейскую часть Российской империи. Ещё одна причина столь прохладного отношения к речным перевозкам крылась в неудачных попытках постройки речных пароходов на заводах других промышленников — Всеволожских, Бенардаки, Каменских. Тогда Фотий Ильич изменяет концепцию своего проекта: теперь он предназначается для речного сообщения между Пермью и Нижним Новгородом. Однако и в этом виде предложение Швецова не находит поддержки у Демидовых.


Первая страница рапорта Ф. И. Швецова об устройстве пароходного сообщения между Пермью и Нижним Новгородом (1839 г.)

В 1839 году Демидовы, обеспокоенные падением европейского спроса на свою продукцию, отправляют Фотия Ильича в Англию с заданием изучить конкурентоспособные сорта английского железа и процессы их изготовления. Подробный доклад Швецова по возвращении из поездки заставил Анатолия Демидова всерьёз задуматься о техническом перевооружении уральских заводов. Осенью того же года на тагильских заводах строятся три паровые машины, предназначенные для металлообрабатывающих станков. Ещё три машины были изготовлены для демидовских приисков — Вилюйского золотого, Павло-Анатольского и Царёво-Александровского платиновых.


Портрет Анатолия Николаевича Демидова (неизв. худ., 1837 г.)

Год 1840-й выдался для Фотия Ильича непростым. В конце января умирает его отец Илья Григорьевич Швецов, а в конце марта на заводы приходит известие о кончине Павла Николаевича Демидова. Накануне кончины старый Швецов огласил своё завещание, согласно которому всё его имущество отходило в пользу старшего сына. Но после похорон отца Фотий Ильич на семейном совете отказался от наследства в пользу брата Григория, который «по младости лет, находясь на обучении», так и не успел обзавестись ни семьёй, ни своим хозяйством.

Сложнее обстояло дело с последствиями ухода из жизни Павла Николаевича Демидова. Было совершенно непонятно, кто будет управлять долей Павла Николаевича. Можно было предположить, что вдова Павла

Аврора Карловна, имея на руках малолетнего сына, вряд ли станет сама вникать в заводские дела и, скорее всего, доверит управление своей долей Анатолию Демидову, который, живя между Францией и Италией, не спешил возвращаться в Россию и проявлять интерес к фамильному производству.

Между тем на Нижнетагильском заводе назревал весьма серьёзный конфликт между старообрядческой общиной с одной стороны и епархией и администрацией заводов с другой. Конфликт вытекал из спорного вопроса о Свято-Троицкой староверческой часовне, за обладание которой тагильские кержаки бились аж с 1800 года. Во время визита на тагильские заводы наследника престола, в мае 1837-го, выборные от общины обратились к нему с просьбой оставить часовню за ними. Но уже в сентябре того же года на завод прибыл камергер императорского двора Скрипицын, который привёз раскольникам ответ от императора Николая: Свято-Троицкая часовня должна быть обращена в единоверческую церковь.

Здесь надо отметить, что к середине XIX века былого единодушия среди тагильских старообрядцев уже не наблюдалось и многие склонялись к принятию единоверия. В конце концов крестьянин Фёдор Уткин (сын которого Илья впоследствии стал одним из самых состоятельных купцов Тагила) сплотил вокруг себя более полусотни семей тагильских староверов. И в апреле 1837 года община вынесла решение на принятие единоверческого священства, попросила епархию подыскать им достойного священника и, главное, помочь в овладении Свято-Троицкой часовней. Заявка Уткина ходила по инстанциям, и спустя три года из столицы наконец пришло разрешение передать часовню единоверцам.

Передачу Свято-Троицкой часовни единоверцам назначили на 30 марта. Для этого была собрана комиссия, в состав которой вошли управляющие Дмитрий Васильевич Белов, Павел Данилович Данилов, начальник полицейского отделения, жандармский чин, судья и управляющий технической частью Швецов. Накануне дня передачи «непримиримые» старообрядцы заняли часовню и заперлись в ней. С бунтовщиками начали вести переговоры, но ни один из переговорщиков не пользовался у недовольных кержаков авторитетом. Фотий Ильич тоже попытался убедить противников единоверия, но безуспешно. Староверы удерживали свою святыню полтора месяца. 15 мая начался «мокрый штурм» часовни: засевших внутри старообрядцев стали заливать водой, а затем за дело взялась полиция. 27 декабря 1841 года по указу Святейшего Синода Свято-Троицкая часовня была обращена в церковь в «древнем стиле», как и просили единоверцы, а 4 июня 1842 года освящена в единоверческую церковь**.


Свято-Троицкая церковь, построенная на месте старообрядческой часовни (фото 2013 г.)

Тем временем уход из жизни Павла Николаевича Демидова сказался на денежных потоках, выделяемых заводам для технического перевооружения и обучения служащих. Анатолий, привыкший считать деньги тщательнее, чем старший брат, сократил расходы на обучение «заводских воспитанников» в Петербурге и за рубежом. Не получили хозяйской поддержки и ряд технических проектов, за внедрение которых не один год ратовал Швецов. Впрочем, Анатолий Николаевич был совсем не против, если Фотий Ильич взялся бы за их реализацию за свой счёт, а если новшества дадут результат, сулил возместить расходы.

В течение 1840 года были запущены две паровые машины на заводах и ещё две на золотых приисках Демидовых. Но главным событием этого года стала победа в «конкурсе» на поставку рельсов для железных дорог Санкт-Петербург — Москва и Санкт-Петербург — Рыбинск. И несмотря на то, что практического опыта по изготовлению рельсов на тагильских заводах не было, Фотию Ильичу при поддержке главного управляющего тагильскими заводами Павла Даниловича Данилова удалось убедить Анатолия Демидова в необходимости развития этого производства. К 90-м годам XIX века демидовские рельсы не только были востребованы на территории империи, но и существенно потеснили английские рельсы на американском континенте. Правда, на Нижнетагильском заводе производство рельсов началось лишь с 1855 года.

Всю первую половину 1841 года Фотий Ильич находится в разъездах. Хотя специальная комиссия Сената отдала привилегию на изготовление рельсов для железных дорог из Петербурга в Москву и Рыбинск демидовским заводам, выполнение проекта оказалось под угрозой срыва. Причина была проста: расходы по транспортировке рельсов с уральских заводов оказались намного выше расчётных. Кроме того, существовали опасения, что из-за состояния дорог продукция будет поставляться на стройку с опозданием. Этого никак нельзя было допустить: царь и без того недолюбливал Анатолия Демидова, а срыв поставок мог окончательно испортить его репутацию. Изучив проблему, Швецов предлагает построить прокатные станы с пудлинговыми печами на небольших и давно простаивающих демидовских заводах в Твери, под Петербургом и близ Москвы и уже оттуда поставлять рельсы на строящиеся железнодорожные ветки.

Задача была успешно решена. Более того, через год правительство обратилось к Анатолию Николаевичу Демидову с выгодным предложением «принять на себя приготовление рельсов для нужд Е.И.В. железных дорог в объёме не менее 100 тысяч пудов в год». И в 1843 году такой договор был подписан.

Внимательно изучая факты биографии выдающегося тагильского механика, некоторые исследователи не могут найти точного определения его взаимоотношениям с Демидовыми. Многим они до сих пор кажутся странными. Особенно отношение к Швецову со стороны сыновей Николая Никитича — Павла и Анатолия Демидовых. Так, Павел Николаевич старался не замечать личного вклада Швецова в развитие заводского хозяйства, но почти всегда щедро выделял деньги на реализацию его предложений. Анатолий же, напротив, «дарил дорогими подарками», всячески способствовал продвижению Фотия Ильича по карьерной лестнице, позволял пользоваться заводской кассой без согласования с петербургской конторой, но «зарубал» многие его проекты, направленные на техническое оснащение заводов. Кстати, Аврора Карловна, по свидетельству близких к ней людей, «сторонилась и даже побаивалась технического управляющего», зато её второй муж Андрей Карамзин, управлявший несколько лет демидовскими заводами, восхищался Швецовым, считая его «умницей», «одним из величайших русских изобретателей» и «прекрасным управленцем», хотя и не был знаком с ним лично.

В ноябре 1840 года в Тагил пришло известие о свадьбе Анатолия Демидова и Матильды Бонапарт. Само по себе событие не касалось лично Фотия Ильича, но последствия этого брака нашли отражение в биографии Швецова уже через три года. После развода с племянницей Наполеона Анатолий Николаевич на короткое время обратил своё внимание на состояние уральских заводов и начал активно рассылать распоряжения по улучшению качества железа, увеличению добычи руды и выплавки чугуна. С одним из таких распоряжений Фотию Ильичу пришло предложение «принять себе в пользование участок земли близ заводской заставы, у Птахиной горы, прозванный на заводах Матильдовым предместьем».

Окончание следует…

(с) 2020. Сергей Волков и Дмитрий Кужильный эксклюзивно для АН «Между строк»

------------------------------

Примечания:

* Минералогическая коллекция хранилась в усадьбе Ф. И. Швецова и попала к Демидовым после того, как оставшаяся в Тагиле собственность механика была принята в зачёт его долга перед правлением заводов.

** В 60–80-х годах XIX века на месте часовни была построена каменная церковь, которая сохранилась до наших дней.

Фото: из архивов НТГИА, Е. Успенская, С. Волков.

Фоторепродукции страниц из «Горного журнала» сняты с электронных копий издания, хранящихся в Библиотеке им. Белинского (г. Екатеринбург) и находящихся в свободном доступе.

Репродукции картин взяты из открытых источников.