Город и люди. Первые паровые машины и 1500 пудов малахита

 Город и люди. Первые паровые машины и 1500 пудов малахита

Реконструкция Меднорудянского рудника, начатая Швецовым, поначалу встретила неприятие и даже сопротивление со стороны старообрядческой общины Нижнетагильского завода. Дело было в том, что формально Фотий Ильич был поставлен заведовать только вопросами технического перевооружения и организации труда на руднике. Де-юре ответственным за результаты работы рудника оставался приказчик Фёдор Петрович Соловьёв. В 1828 году некоторое снижение добычи руды отразилось на нём лично: в феврале управляющий Любимов оштрафовал Фёдора Петровича на изрядную сумму за «срыв плана по валу». Долгое время данный факт считали главной причиной конфликта между Соловьёвым и Швецовым. Фёдор Петрович отправил в главную петербургскую контору Демидовых «доклад», в котором утверждал, что пострадал исключительно по вине молодого механика Фотия Швецова. Возглавлявший в те времена петербургскую контору П. Д. Данилов распорядился подготовить рудник к ревизии, которую он был намерен провести самолично. Результаты ревизии оказались малоутешительными для Соловьёва: действия Фотия Ильича были признаны «грамотными и единственно верными». Здесь надо отметить, что после смерти в апреле 1828 года Николая Никитича Демидова заводскими делами начали «ведать» его сыновья, Павел и Анатолий, которые поставили перед собой цель развивать фамильное дело в соответствии с европейским опытом в области металлургии. Оба наследника с большим недоверием относились к старым заводским приказчикам, считая, что те сознательно препятствуют внедрению на заводах передовых технологий. Это обстоятельство тоже сыграло свою роль в разрешении конфликта между Фёдором Соловьёвым и Фотием Швецовым. Впрочем, найденные недавно документы позволяют взглянуть на конфликт несколько иначе. И главным действующим лицом здесь предстаёт главный управляющий тагильскими заводами Александр Акинфиевич Любимов, который тайком мечтал избавиться от Фёдора Петровича.

Фёдор Петрович Соловьёв пользовался большим авторитетом и поддержкой тагильских старообрядцев. Он сумел пройти путь от мастерового до приказчика, сохранив при этом верность «старому укладу». Кроме того, Фёдор Петрович принимал активное участие в жизни староверческой общины. Всё это не устраивало прибывшего на тагильские заводы управляющего Любимова, привыкшего к порядку и чёткой «вертикали власти». Ростом влияния староверов на заводах был крайне недоволен и протоирей Михаил Кириллов. Но понизить Соловьёва в должности или положении своим волевым решением Любимов не решался, опасаясь саботажа и даже открытого противостояния со стороны кержаков. Появление на заводе молодого механика, ходившего в фаворитах у хозяина, давало Александру Акинфиевичу определённый простор для манёвра, и, назначая Швецова на высокую должность на Меднорудянский рудник, он ожидал возникновения конфликта. Был у главного управляющего и ещё один мотив если не избавиться от Соловьёва, то порядком насолить ему. Дело в том, что все приказчики демидовских заводов, помимо тех дел, которыми они занимались на благо заводовладельцев, имели ещё и собственные предприятия: это была одна из льгот, которую хозяева давали своим служащим. Кто-то занимался торговлей хлебом, кто-то брал заводские подряды на поставки фуража или провизии, кто-то занимался поиском и добычей самоцветов. Фёдор Петрович Соловьёв имел золотые и платиновые прииски. И не какие-то, а чуть ли не самые богатые на тот период. Когда-то, за год до того, как на Орулихе открылись платиновые россыпи, Соловьёв взял в разработку «горушку близ речки Мартьяновой, где сырца огнеупорного добычу намерен вести», а спустя несколько лет на «горушке» открылись платиновые месторождения. Александр Акинфиевич в своё время тоже присматривался к тому же месту, но, пока сомневался и советовался, упустил момент и теперь завидовал Фёдору Петровичу.

После ревизии Швецов берётся за переустройство Меднорудянского рудника уже без оглядки на мнения других приказчиков. Прежде всего, он изменяет подход к разработке шахт.

«Теперь, проходя какою-либо шахтою, ведутся боковые работы снизу, пересекая рудной пласт. Дойдя таким образом до пустых пород либо соединения с другою шахтою, выработка на две части делится, и продолжают её по длине пласта до мест, где руды уже выклиниваются. Потом, начав опять с дальних концов поперечные работы, сближаются в первоначально открытым ортом, заваливая выработанное пространство пустыми породами», — писал он в отчётах, отсылаемых господам заводовладельцам.

Наряду с применением новых технологий добычи руды продолжаются работы по механизации рудника. Швецов предлагает господам владельцам «поставить при Медной Рудянке две печи для меди» для того, чтобы сократить расходы на перевозку медной руды на Выйский завод, и обещает увеличить выплавку металла до 80 тысяч пудов в год. Господа заводовладельцы разрешают молодому приказчику «развивать рудник сообразно мнению его и на благо общего дела». В отчётах о работе Меднорудянского рудника за 1839 год наглядно видны результаты деятельности Фотия Ильича. Так, если в 1829 году 839 работников рудника добыли 17,5 тысячи тонн руды, то в 1839-м добыча возросла до 25 тысяч тонн при 324 работниках Медной Рудянки.


Карьер Меднорудянского рудника (фото 2016 г.)

В 1829 году Любимов отправляет молодого приказчика Швецова на Черноисточинский завод, где механик Пётр Степанович Макаров, один из самых именитых людей демидовского хозяйства, безуспешно пытается наладить процесс пудлингования железа. Ознакомившись с заводом, Фотий Ильич предложил Любимову для начала произвести реконструкцию пруда.

«Озеро сие находится не в состоянии обеспечить работу заводу», — написал он в письме к управляющему.

Но заняться ремонтом плотинного хозяйства Швецову не довелось. Его отозвали назад на Нижнетагильский завод, где его ожидало «исключительное поручение» — сопровождать в поездке по Уралу известных немецких учёных.

1 мая в Петербург прибыли Александр фон Гумбольдт, Христиан Готфрид Эренберг и Густав Розе, которые намеревались совершить путешествие в Сибирь. Путь учёных мужей лежал через Урал, и барон Гумбольдт попросил Павла Николаевича Демидова, чтобы их встретил и сопровождал в поездке его «добрый друг и талантливый естествоиспытатель Фотей Ильин Швецов». Демидов выслал на завод предписание управляющему «освободить служащего Швецова от заводских дел».

«Буде же г-н Гумбольдт рассудит посетить наши заводы, то принять оного со всем приличием и показать производства, машины да всё, что его интереса заслуживает», — отдельно указывалось в предписании.


Йозеф Карл Штилер. Александр фон Гумбольдт (портрет 1843 г.)

Фотий Ильич, знакомый с Гумбольдтом ещё по Берлину, сразу наметил перечень объектов на тагильских заводах, которые можно было «без стыда» показать иностранным гостям.

15 июня 1829 года Гумбольдт, Розе и Эренберг прибыли из Екатеринбурга на Нижнетагильский завод. В тот же день Швецов познакомил высоких гостей с «менеджментом» завода и отдельно с управляющим, а после обеда повёз их показывать заводское хозяйство. Экскурсия, длившаяся несколько часов, началась с посещения заводов, а завершилась на Меднорудянском руднике, где Гумбольдту и его спутникам были показаны штанговые и паровые машины. Немцы пришли в восторг от увиденного, а Розе по окончании знакомства с заводским хозяйством записал в своём дневнике (позднее это попало и на страницы его отчёта и книги):

«Сейчас в Нижнем Тагиле никто из господ Демидовых не проживает, но заводы успешно управляются двумя образованнейшими мужами — господами Любимовым и Швецовым, которые приобрели свои разносторонние познания в горном деле и заводской части…»

Весь следующий день, 16 июня, Фотий Ильич показывал немецким гостям золотые прииски и экспериментальный Бортевский рудник, а 17 июня — платиновые прииски. 18 июня заморские гости осматривали окрестные леса, где Эренберг собирал образцы растений и насекомых. Знакомство с демидовскими владениями на Урале произвело на всех троих учёных неизгладимое впечатление. В письме Павлу Николаевичу Демидову Гумбольдт горячо благодарил за приём и отдельно за сопровождающего «господина Швецова».

Вернувшись из экспедиции по Сибири, Александр фон Гумбольдт встречается в Париже с Анатолием Демидовым, чтобы лично поблагодарить «потомка великих Демидовых» за приём, оказанный ему и его коллегам на Нижнетагильском заводе. Во время встречи разговор заходит и о Швецове — учёный лично просит Анатолия освободить Фотия Ильича от заводов. Анатолий, в свою очередь, написал брату Павлу обширное письмо, в котором изложил своё видение развития фамильного производства, в том числе предложил выдавать «отпускные» наиболее талантливым служащим. Первым в этом перечне стояло имя Фотия Швецова. Неизвестно, что в большей степени повлияло на решение Павла Николаевича — письмо брата или какие-то собственные соображения, — но в 1830-м году Швецов получает «вольную». И 30 мая 1830 года распоряжение было доведено до сведения всех заводских служащих.  

Весть об «отпускной от заводов» застала Фотия Ильича в Черноисточинске, куда он был направлен для продолжения опытов по пудлингованию железа. Пудлингование — способ более равномерного насыщения железа углеродом. Железо подвергали полному расплаву и размешивали длинными штырями, добиваясь более равномерного распределения углерода по всему объёму. В ходе размешивания на штыри налипало некоторое количество металла, образуя большие крицы. Полученные таким способом крицы подвергали дальнейшей обработке: проковке, закаливанию и выделке. Процесс этот был в те годы очень трудоёмким, но на выходе получался металл наивысшего качества.


Чертёж пудлинговой печи, опубликованный в статье Ф. И. Швецова в «Горном журнале» в 1834 г.

По итогам «опытов и изысканий» по пудлингованию железа, проведённых Фотием Швецовым и Петром Степановичем Макаровым, был описан и принят техпроцесс производства, который применялся на всех уральских заводах Демидовых. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что пудлингование так и не получило широкого распространения на демидовских заводах, хотя практически на каждом из них была построена пудлинговая печь, а кое-где и не одна.


Макет пудлинговой печи (экспозиция Нижнетагильского историко-технического музея «Дом Черепановых»)

По возвращении на Нижнетагильский завод Фотий Ильич продолжает разрабатывать рудник на Медной Рудянке. Большое внимание он уделяет разведке недр и в 1833 году пишет на имя главного управляющего петербургской конторы развёрнутый доклад о перспективах рудника, в котором он определяет «видимый запас руд» на вверенном ему участке в 6 миллионов пудов, а также сообщает о планах начать обогащение «бедных руд и подрудков».

В конце 1830 года у Швецова появляется ещё одна обязанность.

С 1826 года при Выйском медном заводе начало действовать «механическое заведение», возглавляемое главным механиком тагильских заводов Ефимом Алексеевичем Черепановым. «Механическое заведение» представляло собой большую мастерскую, созданную с благословления Николая Никитича Демидова, где Ефим Черепанов и его подмастерья разрабатывали машины и механизмы для нужд. Сам Николай Никитич на содержание «заведения» денег не жалел, а после вступления в права наследования Павла Николаевича денежные потоки, направляемые на нужды «заведения», стали ещё больше. Стараясь выглядеть в глазах окружающих прогрессивным заводовладельцем, Павел не жалел денег на «развитие технической мысли». В частности, серьёзные деньги выделялись и на проекты, связанные с постройкой и использованием паровых машин. Впрочем, среди заводских приказчиков было немало и тех, кто считал финансирование Черепанова и его «прожектов» напрасной и даже вредной тратой денег.

Одним из тех, кто скептически оценивал деятельность «механического заведения», был хорошо знакомый нам Александр Акинфиевич Любимов. Главный управляющий тагильских заводов считал, что финансовые потребности черепановских мастеров изрядно завышены, о чём не раз писал управляющему петербургской конторы Павлу Даниловичу Данилову:

«Оная паровая машина обошлась конторе по ордерам в три тысячи рублёв с медью, а по моему счёту, так едва и половины сих денег не стоит. Иде помол зерна той машиной выходит вдвое дороже, аще бы молоть на водной мельнице».

Павел Данилов был человеком осторожным и чаще всего отмалчивался в ответ, поэтому Александру Акинфиевичу приходилось искать другие способы взять под контроль черепановское «конструкторское бюро».

По прибытии Швецова на Нижнетагильский завод Любимов предложил ему «взять в обучение сколько можно вьюношей» из числа особо перспективных выпускников Выйской заводской школы. Обучение шло успешно, и скоро Фотий Ильич предложил управляющему создать при «механическом заведении» по сути прообраз современных учебно-производственных комплексов, где ученики школы проходили бы практику на реальных производственных участках. Сначала Александр Акинфиевич посчитал предложение Швецова слишком хлопотным делом, но по прошествии времени вдруг вспомнил о нём и изменил своё мнение. Об этой инициативе Любимов доложил Павлу и Анатолию Демидовым. В докладе он указывал, что подготовка специалистов высокого уровня на местах может обернуться весьма заманчивым предприятием, сулившим ощутимую экономию времени и, главное, денег. Получив согласие Демидовых, Любимов поручает Фотию Швецову осуществлять «технический надзор» за «механическим заведением» Ефима Черепанова. В то же время Павел Николаевич Демидов поручает младшему брату вести надзор над разработками «заведения», так как в это время получает назначение на пост курского губернатора.


Братья Демидовы. Павел Николаевич (слева) и Анатолий Николаевич (неизв. худ. и Э. Росси)

Уже через несколько месяцев Фотий Ильич посылает Анатолию Николаевичу большой пакет «прожектов» постройки и использования паровых машин, к реализации которых механики «механического заведения» готовы приступить незамедлительно. Анатолий внимательно рассматривает их, привлекая иностранных экспертов. Большинство проектов касалось использования паровых машин на заводском производстве и в шахтах. Но среди прочих были два проекта, привлёкшие особое внимание Анатолия Николаевича. Первое предложение касалось постройки паровоза «и устройства путепровода к нему для перевозки руд и иных грузов по заводу». Развитие проекта виделось авторам в прокладке «путепроводов» до подливного завода в Черноисточинске и далее. Второй проект предусматривал постройку парового речного судна для тех же целей. Оба проекта понравились Анатолию, хотя он долгое время не мог решить, которому из них отдать предпочтение. «Паровозный» проект выходил дороже — Черепановы просили под него 10 тысяч рублей. Проект речного парохода обходился вдвое дешевле, при этом его автор — Фотий Швецов — пообещал ещё уменьшить расходы, исполнив ряд работ «за свой кошт». Анатолий решил посоветоваться с братом. Павел Николаевич остановил свой выбор на паровозе и сразу выделил просимую сумму. Позднее он признался, что сделал такой выбор не по экономическим соображениям, а лишь из-за того, что пароходы уже не были в то время в России диковинкой, а паровозов ещё никто не построил. Вскоре Анатолий Демидов вызывает Швецова в Париж. Там молодой приказчик докладывает своё видение развития демидовского хозяйства на Урале. На встрече Анатоль отдельно затрагивает тему малахита и просит Фотия Ильича «умножить усилия по разведке и оценке залежей оного камня».

После этой встречи в дневниках Анатолия Николаевича появляются упоминания о загадочных поручениях личного характера, даденных им Швецову: «Просил Фотия Ильина передать приватные письма г-ну М. в Тобольск и в Калужскую г. к графу Орлову».  

Эти записи уже в советское время позволили историкам выдвинуть предположение о том, что и Швецов, и Анатолий Демидов были связаны с декабристами и тайными дворянскими обществами вроде «Ордена русских рыцарей». При этом многие исследователи полагали, что загадочный г-н М. из Тобольска — это декабрист Александр Николаевич Муравьёв, а калужский граф Орлов — активный участник российских тайных обществ, тоже декабрист опальный генерал-майор Михаил Фёдорович Орлов.


Александр Николаевич Муравьёв (худ. Ф. А. Тулов) и Михаил Фёдорович Орлов (худ. А. Ф. Ризенер)

Правда, позднее выяснилось, что в случае с графом Орловым переписка велась с чисто деловыми целями: Михаил Фёдорович в ту пору владел известным в России стекольным заводом, где производились «стекло цветное золочёное и богатой грани хрусталь», но интереса к стекольному производству не имел и давно хотел продать предприятие. А Анатолий Демидов намеревался купить завод.

В Париже Фотий Ильич встречался не только с Анатолием Демидовым, но и с Николаем Ивановичем Тургеневым, известным русским экономистом, а также активным членом «Союза благоденствия». И хотя до сих пор достоверно неизвестно, что именно обсуждал Швецов с Тургеневым — экономические вопросы или планы изменения государственного устройства, — в советское время историки старательно представляли Швецова революционером. И это несмотря на то, что ни в записях Фотия Ильича, ни в воспоминаниях его современников нет и намёка на участие Швецова в тайных обществах.

На обратном пути из Франции на Урал у Фотия Ильича произошла встреча, которая в чём-то определила его будущее. На одной из ямских станций, ожидая смену лошадей, Швецов познакомился с солидного вида мужчиной средних лет, который представился «первой гильдии тюменским купцом» Наумом Андреевичем Тюфиным.

Уроженец глухой деревеньки в Тавдинской волости, Наум Тюфин на тот момент был известной фигурой в деловом мире Сибири. Он владел золотыми приисками в Мариинском и Алтайском округах, прибыльно торговал провиантом и фуражом, держал большую пристань в Тюмени, торговый дом в Томске и недавно отстроил пристань на реке Туре. Тюфин признался Фотию Ильичу, что наслышан об опытах демидовских механиков в области постройки паровых машин и хотел бы заказать у них паровую машину для установки на речное судно «Выкса». Кроме того, Тюфин интересовался возможностью применения паровых машин на своих золотоносных приисках. Купец сказал, что не пожалел бы денег для финансирования производства таких машин, спрос на которые в Сибири растёт из года в год.

Было бы неверным сказать, что после встречи с Тюфиным Фотий Ильич сразу же принял решение создать своё собственное дело, но, видимо, предложение тюменского купца показалось ему не лишённым здравого смысла и перспектив. На тот момент Швецов уже был записан вильмандстрандским купцом 1-й гильдии*, но из-за большой занятости на службе у Демидовых об открытии своего дела даже не задумывался.

Год 1834-й был ознаменован рядом важных событий в биографии Фотия Ильича Швецова: были проведены испытания первого паровоза, а затем прошёл и его официальный пуск, продолжалась постройка паровых машин и внедрение их на заводах.


Рисунки одной из паровых машин, собранной в «механическом заведении» Черепанова в 1834 г.

Кроме того, недавно на Меднорудянском руднике открылось богатейшее месторождение малахита. Произошло это случайно: в ходе разведки к югу от шахты «Надёжной» маркшейдеры обнаружили глыбу малахита весом более 1500 пудов**. О находке тут же доложили Анатолию Демидову. Швецов был вызван в Италию для подробного доклада. Заводовладельца интересовали перспективы месторождения малахита, и Фотий Ильич заверил, что находка является лишь первой ласточкой: согласно его расчётам и данным разведки, «вблизи главных работ залегает пласт столь богатый русским камнем, что добывать его хватит на 100 лет».

Надо сказать, что Фотию Ильичу было чем обрадовать хозяина и кроме малахита. Так, на двух заводах — Нижнетагильском и Нижнесалдинском — были построены двухфурменные горны для обработки железа. На Высокогорском руднике была запущена в строй печь для обжига руды. На Меднорудянском руднике вошла в строй ещё одна паровая машина. Кроме всего прочего, Швецов привёз Анатолию на утверждение списки тех учеников Выйского училища, которые «были достойны продолжить обучение за границей». В их числе был и брат Фотия Ильича, Григорий, и талантливый молодой человек, имя которого навсегда войдёт в биографию Фотия Швецова, — Павел Стеблов.

 Продолжение следует…

(с) 2020. Сергей Волков и Дмитрий Кужильный эксклюзивно для АН «Между строк»

------------------------------

Примечания:

* Вильмандстранд, ныне — город Лаппенранта в Финляндии, которая тогда входила в состав Российской империи.

** Вес монолита с примесями иных пород; чистый вес малахита составил около 1100 пудов.

Фото: С. Волков.

Репродукции картин взяты из открытых источников.