Город и люди. Окончание истории о выдающемся тагильском механике и инженере Фотии Швецове

Город и люди. Окончание истории о выдающемся тагильском механике и инженере Фотии Швецове

Достоверно неизвестно, что подвигло Фотия Ильича начать собственное дело — недостаточное внимание со стороны Демидовых к его новаторским идеям или какие-то семейные обстоятельства. Вряд ли это была корысть, тщеславие или жажда к обогащению: всё-таки положению Швецова на демидовских заводах, его авторитету в среде уральской технической интеллигенции могли позавидовать многие люди его сословия. Высокое жалование, дорогие подарки, широкие полномочия и доверие со стороны Демидовых, уважение в обществе позволяли ему чувствовать себя вполне уверенно и комфортно.

Некоторые исследователи полагают, что на этот шаг он решился ради младшей сестры Акулины, которая вышла замуж за его ученика Павла Стеблова и семье которой Фотий Ильич во всём помогал. Зять был неглупым молодым человеком, с отличием окончил Выйское заводское училище, получил дополнительное образование в Петербурге, но доходы его оставляли желать лучшего. Невысокое жалование механика при Выйском механическом заведении заставляло Павла Акинфиевича искать дополнительные источники дохода. Он преподавал математику в заводском училище, выполнял мелкие поручения других заводских приказчиков и даже нанимался механиком на пароход купца Мясникова. Открывая свой «бизнес», Фотий Ильич намеревался прежде всего обеспечить финансовую стабильность семье сестры.

Другие историки считают, что виной всему была масса заказов на изготовление паровых машин, которая обрушилась на Швецова после его знакомства и достаточно плодотворного сотрудничества с рядом купцов, занимавшихся речными перевозками в бассейнах рек Тура, Тобол, Обь и Иртыш. Мы уже упоминали в других очерках нашей краеведческой серии, что в конце 30-х — начале 40-х годов XIX века Швецов имел положительный опыт сотрудничества с купцами Наумом Тюфиным и Никитой Мясниковым, для которых он построил паровые машины для их пароходов. Кроме того, в 1841–1842 годах по заказу купца Мясникова Фотий Ильич изготовил две паровые машины для работы на перспективном золотом прииске Спасском в Сибири. Для наладки и пуска этих машин в эксплуатацию он отправляет на Спасский своего ученика и помощника Павла Мокеева. Здесь надо отметить, что молодой механик, прозванный работниками прииска англичанином, произвёл на владельца прииска и приказчиков самое положительное впечатление: ему трижды предлагали пост главного механика приисков с годовым окладом в 7 тысяч рублей серебром (в то время оклад Мокеева на тагильском заводе едва превышал тысячу рублей в год). Впоследствии Мокеев не раз пожалеет о том, что отказался от предложений Мясникова.

Третья версия гласит, что в 1840 году владелец Выксунского завода Иван Дмитриевич Шепелев вышел на Фотия Ильича с предложением возглавить будущее производство паровозов, запасных частей к ним, а также «иных паровых механизмов для заводов и судов». Предложение заинтересовало Швецова, и он, будучи человеком крайне порядочным, просит у А. Н. Демидова отставки, решив попробовать найти применение своим знаниям и опыту в Выксе. Но Анатолий Николаевич неожиданно заинтересовался идеей Шепелева и вступил с ним в переписку с целью создать совместное предприятие с Выксунским заводом. Правда, вскоре переписка прервалась — Иван Дмитриевич скоропостижно скончался.


А. Н. Демидов (худ. Жанна-Матильда Эрбелин) и И. Д. Шепелев (неизв. художник)

Но, скорее всего, на принятие Швецовым решения завести собственное дело оказали влияние все причины, указанные выше. Возможно, сыграло свою роль и знакомство с петербургским коллежским секретарём по фамилии Поклевский-Козелл, проезжающего через демидовские владения из Северной Пальмиры в Омск к новому месту службы у генерал-губернатора Западной Сибири Горчакова. Произошло это знакомство ещё в 1836 году, и с тех пор Поклевский и Швецов находились в активной деловой переписке. В частности, А. Ф. Поклевский-Козелл интересовался вопросами разведки и добычи железной руды, устройством рудников и шахт, подробностями литейного производства и парового машиностроения. Альфонс Фомич Поклевский-Козелл был всесторонне образованным человеком и талантливым организатором, но польское восстание 1830 года поставило крест на его карьере в столицах: царь всеми способами препятствовал продвижению выходцев из мятежной Польши. На тагильских заводах Альфонс Фомич оказался случайно: его дальний родственник, работавший в Главной конторе господ Демидовых в Петербурге, попросил его передать на Нижнетагильский завод текущую почту.


Альфонс Фомич Поклевский-Козелл с женой Анжелиной Иосифовной (фото 1880 г.)

Как энергичному поляку удалось заинтересовать Фотия Ильича своими коммерческими прожектами, мы можем только догадываться, но, так или иначе, в 1843 году управляющий технической частью демидовских заводов становится компаньоном Альфонса Фомича, а чуть позднее — соучредителем частного «Пароходства А. Ф. Поклевского-Козелл и Ко». Собственно, всё пароходство состояло из одного-единственного парохода «Основа», купленного Поклевским вместе с «привилегией на речные перевозки» у купца Н. Ф. Мясникова, и двух больших барж, требующих ремонта. Поначалу дела у пароходства шли неважно и прибыли были мизерными. Но в течение следующего, 1844 года положение стало выправляться. Усилиями Фотия Ильича на «Основу» был установлен новый, более мощный двигатель, построены ещё две грузовые баржи, а кроме того, в состав пароходства вошёл ещё и пароход «Взор», построенный Швецовым на Тагильском пруду и перевезённый им в Тюмень. «Взор» имел менее мощную паровую машину по сравнению с «Основой», но на нём был установлен кабестан, позволявший проводить баржи с грузом по малым рекам Среднего Урала и Западной Сибири. Весной 1845 года модернизированная «Основа» совершила первый коммерческий рейс из Тюмени в Тобольск, а летом того же года «Взор» прошёл из Тюмени в Омск, проведя с собой две баржи с зерном и другим провиантом.

Прибыли «Пароходства А. Ф. Поклевского-Козелл и Ко» начали расти. Тобольские и омские купцы стали заключать договоры на доставку своих грузов в Тюмень, платя за перевозки хорошие деньги. Фотий Ильич предлагает своему компаньону взять в штат пароходства ещё трёх своих помощников: Ивана Серебрякова, Павла Мокеева и Павла Стеблова. Все трое — опытные механики, знающие толк в паровых машинах ничуть не хуже его самого. Поклевский не возражает. Более того, он настаивает расширить состав учредителей за счёт включения в него родственников. Фотий Ильич предлагает своего брата Николая, Альфонс Фомич — двоюродного брата Иосифа.

Всю осень и зиму 1845 года Швецов находится в разъездах, но использует каждую возможность заехать на Нижнетагильский завод, чтобы выполнять свои обязанности технического управляющего. Была у него и ещё одна причина для частых визитов на завод — дом, который он строил на участке, подаренном ему Анатолием Демидовым два года назад.

Участок этот, расположенный под Птахиной горой, на берегу заводского пруда, в 1840 году был выделен заводской конторой под постройку дома для молодой жены Анатолия Николаевича — Матильды Бонапарт. Но брак продлился недолго, супруги шумно поссорились и развелись. Анатоль, горя желанием побольнее отомстить опозорившей его жене, лишил племянницу Наполеона всяческого содержания и, как он отписал на уральские заводы, «любой, даже малой, чести в пределах наших семейных владений». А участок земли на берегу пруда, прозванный жителями Нижнетагильского завода «Матильдовым предместьем», Анатолий решил подарить своему управляющему технической частью. С одной стороны, Анатолий Николаевич, как только мог, старался удержать Швецова на заводах. С другой стороны, первые годы после развода он не упускал случая, чтобы навредить Матильде или унизить её в глазах окружающих.

О том, что «Матильдово предместье» было отдано Швецову с целью мести, говорит следующий факт, о котором в своих дневниках упоминает известный русский беллетрист, писатель и драматург Владимир Александрович Соллогуб:

«Однажды в 1848 году волею случая оба бывших супруга оказались приглашены на светский приём к Ледрю-Роллену*. Анатоль Демидов подошёл к компании, собравшейся вокруг Матильды, поздоровался и обратился к принцессе: “Помните участок при моих заводах, названный вашим именем, мадам? Так вот, я подарил его своему бывшему крепостному механику Швецову…” Принцесса несколько смутилась, но тут же ответила бывшему мужу: “О сударь! Я читала статьи господина Швецова. Он большой учёный, и для меня будет большой честью, если он будет владеть этой землёй вместо меня”. Выслушав бывшую супругу, посрамлённый рогоносец стушевался и вскоре покинул приём».


Анатолий Демидов (худ. О. Раффе**), Матильда Бонапарт (худ. Г. Винтерхальтер), Владимир Соллогуб (фото 1856 г.)

К слову, Демидову так и не удалось стереть имя Матильды Бонапарт из истории Нижнего Тагила. Вплоть до середины 20-х годов ХХ века в топонимике бывших демидовских владений как в черте города, так и в его окрестностях оставались «Матильдово предместье», «Матильдина дорога», «Матильдов прииск». Да и другие Демидовы до конца дней находились с принцессой в тёплых, близких и дружеских отношениях. А Елим Павлович Демидов и вовсе называл Матильду матерью и уже будучи взрослым каждый раз, бывая в Париже, приезжал к ней с огромными букетами цветов***.

Дом, который Фотий Ильич выстроил на подаренном участке и который ныне известен тагильчанам как музей «Демидовская дача», имел мало общего с тем, что мы можем видеть сейчас.


Центральный дом усадьбы Ф. И. Швецова (фото 1865 г.)

Первый этаж дома был выстроен из кирпича и предназначался для хозяйственных нужд. Второй этаж был бревенчатым, с большим эркером, через который можно было выйти на балкон во всю ширину главного фасада. Венчала строение обычная двухскатная крыша и башенка-беседка, в которой Фотий Ильич любил посидеть за чашкой вечернего чая. С четырёх сторон дом окружали четыре «флигеля» — по сути, обычные избы, в которых располагались летняя кухня, баня, мастерская и лаборатория. Последняя предназначалась для биологических и химических опытов: в 40-х годах XIX века Швецов увлёкся ботаникой и селекцией. В усадьбе он устроил оранжереи, где выращивались экзотические для Урала растения, и огород для опытных посадок «особых» овощей. Справа от главного дома был разбит парк, прозванный обывателями почему-то «Матильдиным садом». Кроме того, в усадьбе был водоём, где Фотий Ильич выращивал мальков речных и озёрных рыб. На берегу пруда были построены купальня и причал.


Усадьба Ф. И. Швецова на плане Нижнетагильского завода 1846 года: 1 — центральный дом с флигелями и «службами»; 2 — опытный огород; 3 — парк; 4 — водоём для разведения рыб; 5 — купальня

Усадьба возводилась и благоустраивалась с 1844 по 1846 год, а прожил в ней выдающийся механик вплоть до 1848 года. В отсутствие хозяина усадьбой управляла сестра Акулина, а после смерти Фотия Ильича дом и все надворные постройки были приняты на баланс Главного правления Нижнетагильских и Луньевских заводов господ Демидовых, дом стал использоваться в качестве гостиницы. Здесь останавливались начальник корпуса горных инженеров герцога Николай Лейхтенбергский, великий русский химик Дмитрий Иванович Менделеев, главный управляющий заводами Анатолий Октавович Жонес-Спонвиль. Любили бывать в этой усадьбе и последние Демидовы — Павел и Анатолий Павловичи. А Елим Павлович устроил на Птахиной горе заказник с лисами, зайцами, лосями и кабанами и ездил сюда на охоту, когда приезжал на Урал. Отсюда-то и пошло в народ прозвище усадьбы «Демидовская дача».

В 90-х годах XIX столетия «дачу» решили реконструировать. Был разработан проект, составлена смета, но господа заводовладельцы посчитали просимую сумму чрезмерной, а проект пролежал в архиве аж до 2012 года.


Чертёж к проекту реконструкции усадьбы, выполненный заводским служащим Серапионом Шориным

В советский период усадьбу передали в ведение Нижнетагильского отделения Свердловской железной дороги. Железнодорожники размещают здесь сначала комитет комсомола, клуб и ликбез, позднее — детсад и ясли, ещё позднее — дом отдыха, секцию водных видов спорта, лыжную базу и профком.

Дом отдыха железнодорожников в усадьбе Ф. И. Швецова (фото 1950-х гг. и 1973 г.)

Подробнее об истории усадьбы «Демидовская дача» можно прочитать в другом очерке нашей рубрики.

Скажем лишь, что в настоящее время усадьба отреставрирована и является филиалом городского музея.

В 1846–1847 годах Альфонс Фомич Поклевский-Козелл решает отойти от дел созданного им пароходства и полностью посвятить себя винокуренному бизнесу, для чего начинает скупать небольшие пивоваренные и винокуренные заводики в Зауралье. Вслед за ним оставляет пароходную компанию и Фотий Ильич. Зная, что сибирское купечество проявляет большой интерес к паровым машинам, Швецов отправляется в Томск, где открывает свою контору по приёму заявок на изготовление «паровых двигателей и прочих механизмов для речных судов, малых заводов, рудников и приисков за умеренную и разумную плату». Заведующим конторой был назначен Павел Стеблов.

Поначалу дела быстро пошли в гору. Были изготовлены и установлены паровые машины для строящихся на Лиственничной пристани, на Байкале, двух стосильных пароходов; несколько паровых машин (пусть и в рассрочку) были куплены иркутскими купцами Сибиряковым, Немчиновым и Базановым; ещё две машины приобрёл Никита Мясников. Швецов покупает в Томске просторный дом на улице Водной, переписывает его на Павла Стеблова и, оставив зятя на хозяйстве, уезжает в Тагил просить главного управляющего «об окончательной отставке от заводов». Поездка в демидовские владения затянулась надолго. Новый главный управляющий Антоний Иванович Кожуховский не имел полномочий самолично принять отставку Фотия Ильича. Началась переписка с Анатолием Демидовым, которая растянулась почти на год. 

Вернувшись в Томск, Швецов находит дела своего предприятия «крайне расстроенными»: заказов нет, на исходе оборотные средства. Фотий Ильич берёт на себя обязанности коммивояжёра и отправляется искать покупателей. Однако поездка оборачивается неожиданным финалом: при посредничестве купца Асташова Швецов попадает на приём к генерал-губернатору Восточной Сибири Николаю Николаевичу Муравьёву-Амурскому, который недавно принял это назначение. Подробности этой встречи неизвестны, но известен её результат: год спустя Фотий Ильич получает в своё управление Каменский казённый завод, стоящий на реке Каменке в 24 верстах от Енисейска. Бывшему управляющему технической частью демидовских заводов предстояло в течение двух лет переоборудовать завод в железоделательный и выдать первую продукцию.

Швецов пытается собрать свою «команду», предлагая родственникам и бывшим ученикам разделить с ним хлопоты по запуску завода, но эти попытки ни к чему не привели. Павел Мокеев к тому времени уже погиб в результате аварии на Висимо-Шайтанском заводе, а Иван Серебряков не мог оставить демидовские заводы из-за крупного долга перед заводской кассой. Отказался помочь родственнику и Павел Акинфиевич Стеблов, который, записавшись купцом первой гильдии, пытался заниматься коммерцией в Томске и возлагал на своё дело большие надежды.

Дальнейшая судьба Павла Стеблова складывалась непросто. После смерти Фотия Ильича он без особого успеха занимался мелким предпринимательством. Дела шли неважно, и это вынудило Павла Акинфиевича перейти из первой гильдии во вторую. Впрочем, и это не помогло. В конце концов он нанялся на пароход «Георгий» (по другим данным, пароход назывался «Луиза») помощником капитана и принимал участие в легендарном походе по чистой воде из устья Печоры в устье Оби с грузом топлива. Но дальше флотская карьера не задалась, Стеблов вернулся к преподавательской работе — сначала в Томске, а затем и в Тагиле, куда он вернулся после долгих уговоров жены и детей.


Дом Стебловых в Томске (фото 1880-х гг. из архива Т. Б. Мальцевой)


Павел Акинфиевич Стеблов (сидит, второй справа) с семьёй сына Павла Павловича (фото 1880-х гг. из архива Т. Б. Мальцевой)

Получив Каменский завод в своё управление, Фотий Ильич начинает искать инвесторов, которые были бы заинтересованы в восстановлении предприятия и его работе. Но дела идут неважно: все кредиторы, с которыми он первоначально договаривался о ссудах, отказывают ему или выставляют новые, невыгодные условия... В поисках новых инвесторов Швецов случайно встречается с купцом Мясниковым, и Никита Фёдорович объясняет ему причину столько резкой перемены со стороны кредиторов. Дело в том, что до 1850 года Каменский казённый завод был единственным винокуренным заводом в Восточной Сибири. Он часто переходил то казне, то откупщикам и в конце концов по распоряжению генерал-губернатора был закрыт. Завод со всем оборудованием для производства «белого вина» (т. е. водки) представлялся лакомым куском для многих сибирских купцов, которых переоборудование предприятия в железоделательное никак не устраивало. Мясников убедил Фотия Ильича не только отказаться от завода и сдать его казне, но и стать главным механиком своих Удерейских золотых приисков. Должность эта давала вполне стабильный доход, позволяя смотреть в будущее с оптимизмом. Но неудачи последних лет подорвали здоровье Фотия Ильича. Осенью 1854-го он едет в Томск, чтобы попросить сестру продать его имущество в Тагиле и уплатить долг перед заводской конторой, образовавшийся ещё в то время, когда он занимался пароходством совместно с Поклевским-Козелл. В это же время он вступает в переписку с новым управляющим тагильскими заводами Павлом Шиленковым, прося об отсрочке погашения долга. В это время состояние его здоровья ухудшается. О возвращении на Удерею не может быть и речи.

В январе 1855-го, едва поправившись, Фотий Ильич снова простудился и заболел. Почти три месяца он боролся за жизнь, но 23 апреля 1855 года скончался. Спустя год после похорон его просьба о погашении долга путём зачисления имущества была удовлетворена Анатолием Николаевичем Демидовым. Заводчик выразил сожаление по поводу «кончины его столь же бесславной, сколь блестящей была его жизнь при нас», но распорядился сохранить для всех родственников Швецова «все полагающиеся его званию права».

Евгений Фотиевич Швецов, сын Фотия Ильича, был принят на обучение в Выйское училище, а по его окончании был назначен приказчиком на Выйский завод. Кроме этого, он некоторое время преподавал в заводском и земском училищах.


Евгений Фотиевич Швецов с женой Фелицатой Васильевной и дочерью Таисией (фото из архива И. В. Словцовой)


Внучка Фотия Ильича — Таисия Евгеньевна Швецова (в замужестве Словцова, затем Ларионова) (фото из архива И. В. Словцовой)

После Октябрьской революции Евгений Фотиевич продолжал работать на Выйском заводе технологом. Но в 30-х годах под предлогом «непролетарского происхождения» был уволен. Новые власти назначили ему мизерную пенсию, и он был вынужден подрабатывать. В 1939-м Евгений Фотиевич простудился и умер от воспаления лёгких. Его дочь Таисия Евгеньевна долгое время жила в Нижнем Тагиле, была замужем за Борисом Словцовым — братом первого директора краеведческого музея А. Н. Словцова. После войны она вторично вышла замуж и уехала в Гатчину.

 (с) 2020. Сергей Волков и Дмитрий Кужильный эксклюзивно для АН «Между строк»

------------------------------

Примечания:

* Александр Огюст Ледрю-Роллен (Alexandre Auguste Ledru-Rollin; 1807–1874) — французский политик времён Второй республики.

** Огюст Раффе (Denis Auguste Marie Raffet; 1804–1860) — французский художник, принимавший участие в Южнорусской экспедиции А. Н. Демидова.

*** Сразу после смерти Марии Мещерской (первой жены Павла Павловича Демидова) Матильда забрала новорождённого Елима к себе и воспитывала его до 12 лет.

Фото: из архивов НТГИА, С. Л. Левицкий, Б. А. Шилов, Е. Успенская, С. Волков.

Репродукции картин взяты из открытых источников.