Елим Демидов: любитель охоты на редких животных и заядлый шахматист

Елим Демидов: любитель охоты на редких животных и заядлый шахматист

Многие современники не раз отмечали, что Елим Павлович Демидов был увлекающимся человеком.

В апреле 1890 года он, будучи проездом в Вене, совершенно случайно оказался на Второй международной филателистической выставке, после чего вдруг увлёкся коллекционированием почтовых марок. Правда, это занятие вскоре ему наскучило и он забросил свою коллекцию, вернувшись к ней лишь в последние годы жизни. После смерти последнего князя Сан-Донато его коллекция марок была распродана на аукционе, а все вырученные от продажи средства пошли на поддержку инвалидов и престарелых из числа русских эмигрантов. Коллекционировал он и памятные медали. Основу коллекции составляли медали выставок и ярмарок, где выставлялась продукция демидовских заводов. Но были у Елима Павловича два увлечения, любовь к которым он пронёс через всю свою жизнь, — шахматы и охота.

Охота была особой страстью, и сам процесс добычи был только частью всего мероприятия.

«Охотиться он предпочитал на редких и малоизученных зверей. А добыв животное, подробно и детально описывал его, места и условия обитания, фотографировал, — читаем в воспоминаниях его жены Софьи Илларионовны Воронцовой-Дашковой. — Задолго до того, как мой батюшка поспособствовал назначению на должность егермейстера двора Е.И.В., супруг мой уже был известен как натуралист, этнограф и автор нескольких книг».

Действительно, в период с 1887 по 1901 год Елим Павлович совершил несколько, как любили говорить в Британии, shooting trip — «охотничьих путешествий», вошедших в европейскую моду во второй половине XIX века. И по результатам каждой такой поездки он издавал отдельную книгу. Большая часть тиража этих книг издавалась на английском языке и печаталась в Лондоне в издательстве Rowland ward l.t.d. В продажу эти книги поступали в книжные магазины Англии и Европы. Каждая книжка была богато иллюстрирована рисунками и фотографиями, сделанными в ходе поездки. Самой популярной в Британии считалась книга Hunting trips in the caucuses.


Титульный лист книги Е. П. Демидова Hunting trips in the caucuses

Василий Дмитриевич Белов, неплохо знавший Е. П. Демидова, отзывался о его увлечении охотой так:

«Несмотря на то что охотничьи экспедиции Елима Павловича готовились очень тщательно и результат порою был великолепен, всё это больше походило на игру взрослого человека, впавшего в детство, нежели на серьёзное научное предприятие. Все шесть книг, изданные им, скорее можно было отнести к жанру дворянской мемуаристики, которая в те годы стала невероятно популярной в провинциях империи».

Иллюстрации из книги Hunting trips in the caucuses

В России же наибольший интерес вызвала его книга A shooting trip to Kamchatka, написанная по итогам поездки Елима Павловича на Камчатку в 1900 году и изданная в 1904-м. В ней были изложены некоторые любопытные наблюдения о природе и животном мире Камчатки, быте и обычаях её коренных жителей.

Вот что писал в предисловии к этой книге сам Елим Павлович:

«Осенью 1899 года обстоятельства сложились так, что появилась возможность четырёхмесячного отпуска, во время которого многое можно было сделать. Моя жена и господин Джордж Литлдейл тоже отправлялись в отпуск, и на наших предварительных обсуждениях были высказаны разные предложения. Очень привлекательной представлялась Аляска с её дикими баранами, горными козлами и крупными лосями. Но, может быть, Камчатка с её Ovis Nivicola (снежный баран), карибу и огромными медведями?

В такой манере мы спорили до тех пор, пока окончательное решение не было принято в пользу Камчатки, земли, в которой я был заинтересован лично, поскольку, выпустив две книги об охоте на крупную дичь на границах Российской империи, включая Кавказ и Алтай, я жаждал завершить трилогию после охоты на Дальнем Востоке. <…> Высокие пики вулканов и покрытые снегом горные цепи этого отдалённого полуострова, кроме того имеющего престиж “неизвестности”, особенно привлекали моё внимание и из-за природных богатств северного ландшафта, и из-за возможности столкнуться с дичью, которая пока была в безопасности из-за наполовину диких коренных жителей*».

Е. П. Демидов, С. И. Демидова и Дж. Литлдейл в лагере вблизи г. Петропавловска; сплав по реке Аваче; карта Камчатки из книги A shooting trip to Kamchatka (фото 1900 г.)

О любви хозяина к охоте знали и на Нижнетагильском заводе.

Специально для этого на Птахиной горе был организован охотничий заказник, где водились лисы, зайцы и боровая дичь. Приезжая в Тагил, Елим Павлович неизменно посещал этот заказник, часто в компании со сводными братьями или с управляющим А. О. Жонес-Спонвилем.

Другим серьёзным увлечением Елима Павловича были шахматы.

Он не только прекрасно разбирался в теории этой игры, но и сам довольно хорошо играл. Если его отец, дед и прадед выписывали книги и журналы по горному делу, металлургии, минералогии, то Елим Павлович тратил много сил и средств на приобретение шахматной литературы. В его личной библиотеке были книги по теории шахмат и шахматные журналы не только на русском, но также на немецком, английском, французском языках. Иногда он и сам писал статьи на шахматную тему, принимал участие в шахматных турнирах во Франции, Германии, России, состоял в переписке со многими известными шахматистами своего времени: Акибой Рубинштейном, Давидом Яновским, Михаилом Чигориным, Андреем Ашариным, Эммануэлем Ласкером. Кроме того, Елим Павлович щедро спонсировал различные шахматные мероприятия и выступал инициатором некоторых из них, в том числе знаменитого Петербургского матч-турнира 1895–1996 годов, участниками которого были Ласкер, Стейниц, Чигорин и Пильсбери, а также не менее знаменитого турнира 1909 года, который прошёл в Петербурге.


Матч-турнир 1895 г. в Санкт-Петербурге (слева направо: Э. Ласкер, М. Чигорин, В. Стейниц, Г. Пильсбери)

«С господином Демидовым меня познакомил Бертольд** на одном благотворительном турнире в Париже, — писал на страницах своего журнала Ласкер в 1905 году. — Он весьма неплохо играл, но большим удовольствием было беседовать с ним о теории шахмат и перспективах их развития. Мы расстались как добрые друзья, а через полгода или чуть больше я получил от него письмо, в котором содержалось приглашение в Санкт-Петербург. Уже в России мне сообщили, что наше размещение и передвижение было полностью оплачено князем. Он же выступил соучредителем призового фонда».

Шахматной общественности Елим Павлович запомнился и как один из организаторов мемориального турнира 1909 года в Петербурге. Во многом благодаря его связям и участию на этот турнир, посвящённый памяти Михаила Ивановича Чигорина, приехали такие выдающиеся шахматисты, как Эммануэль Ласкер, Милан Видмар, Рихард Тейхман и другие. На этом турнире Елим Павлович собирался играть в основной сетке сам, но в последний момент отказался и принял участие только в блиц-матчах.


Участники и организаторы турнира 1909 г. в С.-Петербурге.

Сидят слева направо: Видмар, Бернштейн, Э. Ласкер, Берн, Шлехтер, Рубинштейн, Мизес, Сальве, Спейер; стоят посредине: Фон Фрейман, Дурас, Левин, С. Зноско-Боровский, Сосницкий, Е. П. Демидов (кн. Сан-Донато), Сабуров мл., Чудовский, Перлис, Тартаковер, Тейхман; стоят наверху: Коэн, Форгач, Е. Зноско-Боровский, Шпильман

Известны случаи, когда Елим Павлович напрямую поддерживал шахматистов или их семьи. Так, в августе 1900 года мир узнал о смерти известного шахматиста Вильгельма Стейница. Последние годы мастер жил в нищете, боролся с болезнью и долгами. Узнав о бедственном положении семьи Стейница, Демидов назначил его вдове «достойное содержание» и оплатил учёбу детей. Вдова Стейница в знак благодарности сменила фамилию свою и детей на Донато.

Не обходил Елим Павлович своим вниманием и уральских шахматистов. Узнав о том, что горный мастер прииска «Глубокий» Степан Левитский обладает особым, самобытным стилем игры, Демидов начинает финансировать «уральского маэстро шахмат». Результаты оказались весьма впечатляющими: на Втором всероссийском турнире в Петербурге в 1911 году Левитский завоевал первый приз, набрав 16,5 очков. В 1912 году на Всероссийском турнире мастеров, проходившем в Вильно, Степан Михайлович занял 3-е место, оставив вне пьедестала многих сильных шахматистов, в том числе и будущего чемпиона мира Алёхина, у которого Левитский выиграл две партии.


Степан Михайлович Левитский (справа)

Впоследствии Степан Михайлович переехал жить в Нижний Тагил, где создал один из первых на Урале клуб любителей шахмат.

Надо сказать, что за свою жизнь Елим Павлович перепробовал множество занятий, но далеко не всегда ему сопутствовала удача. Так, однажды он решил заняться разведением каракулевых овец, для чего купил в Афганистане 80 породистых баранов. На обратном пути в Бухаре погонщиков кто-то опоил снотворным, а отару угнали. Больше овцеводством Демидов не интересовался.

Принято считать, что меньше всего Елима Павловича занимали дела производственные, что своим заводам он практически не уделял внимания, полагаясь на управляющих. Действительно, поначалу он не проявлял почти никакого интереса к заводским делам. Об этом он и сам неоднократно говорил.

«Я выбрал дипломатическую службу как раз в силу того, что фамильное дело более интересовало моих братьев Анатолия и Павла, а мне сие занятие казалось непосильным, — писал Демидов в письме к дяде Ю. С. Нечаеву-Мальцову в 1909 году. — После смерти Павла Анатолий заявил нам, что более не имеет интереса к родительским предприятиям, чем поставил нас всех в затруднительное положение».

Демидовское горнозаводское хозяйство на Урале было одним из самых крупных в России. По данным на 1895 год, только на демидовских заводах было занято более 16 800 человек, которые производили почти 600 тысяч пудов железа и стали и более 1 157 000 пудов чугуна в год. Крупные заказы от военного ведомства и департамента путей сообщения, которые передавались Демидовым, давали возможность модернизировать заводы, запускать линии по производству новых видов продукции. Например, производство рельсов давало в год около 1 200 000 рублей чистой прибыли.

Смерть Павла Павловича Демидова поставила перед наследниками вопрос: кто возьмёт на себя управление «железной империей»? Вдова, Елена Петровна Трубецкая, в заводские дела никогда не вникала, а её дети были ещё малы: Анатолию исполнилось одиннадцать, Павлу — девять. Старший же, Елим, к заводам был равнодушен. До наступления дееспособности младших детей управлять хозяйством Демидовых поручили «опекунскому совету», в состав которого вошли П. П. Голенищев-Кутузов, Н. П. Дурново и А. О. Жонес-Спонвиль.

В начале XX века оставшееся по наследству имущество Павла Павловича было поделено на 1050 долей между членами семьи. Елена Петровна от своей части наследства отказалась в пользу Анатолия. В конце концов доли наследства были распределены следующим образом: Анатолию досталось 255, Елиму — 280, Павлу — 300, Марии — 75, Авроре — 50, Елене — 75. Управлять заводами Елим, Анатолий и Павел решили вместе. Впрочем, «управлять» было бы громко сказано: Елим Павлович находился на дипломатической службе за границей. Братья Анатолий и Павел Павловичи проходили службу в лейб-гвардии Гродненского гусарского полка и на Урал приезжать не стремились. Всем демидовским хозяйством управлял «главный уполномоченный господ Демидовых в Нижнетагильском заводском округе» Анатолий Октавович Жонес де Спонвиль.


Слева направо: Елим Павлович Демидов, Анатолий Октавович Жонес де Спонвиль и Анатолий Павлович Демидов

Всё изменилось 30 апреля 1909 года, когда семью Демидовых потрясло известие о внезапной смерти Павла, который умер от последствий лихорадки, заразившись ею во время путешествия по Африке. После похорон наследники собрались все вместе, чтобы решить судьбу уральских заводов, положение которых оставляло желать лучшего. Елена Петровна Трубецкая и старшая дочь Аврора предлагали продать заводы. Иного мнения придерживалась Мария (средняя дочь Елены Трубецкой и Павла Демидова): она предлагала отдать заводы под управление своего мужа — крупного российского промышленника князя Семёна Семёновича Абамелек-Лазарева, который уже не раз намекал на то, что сможет восстановить былую славу демидовских заводов и, главное, увеличить прибыль, извлекаемую из них.  

Сам Елим Павлович вспоминал в своих записках: «Споры о судьбе заводов продолжались дня два или три, пока Анатолий, до этого больше молчавший и отпускавший шуточки, не взял слово. Он предлагал оставить заводы за семьёй, а заниматься их развитием поручить мне. Прибыль же он предлагал размещать в банках Европы, где были более высокие проценты, через банк своего тестя г-на Подменера. К моему удивлению, предложение Анатолия нашло поддержку у всех, и даже у Авроры, которую интересовали только наличные деньги».

Пришлось Елиму брать всю ответственность за состояние заводов на себя. Он начинает понемногу вникать в заводские дела, проводит ревизии на предприятиях и ищет инвесторов, понимая, что в одиночку вытащить заводы из кризисной ямы ему не удастся. Проблем на заводах было действительно много. Так, топливная и рудная база заводского хозяйства развивалась медленнее, чем сами предприятия, вследствие чего заводам не хватало топлива и руд. Надежды на то, что частичная замена древесного угля каменным сможет решить топливную проблему, не оправдывались. Кроме того, заводы всё ещё не могли оправиться от последствий экономического кризиса 1902–1903 годов, когда убытки составили 393 000 рублей.

Для скорейшего преодоления столь бедственного положения Елим Павлович привлекает к управлению заводами бывших государственных чиновников. Так, например, главное правление Нижнетагильских и Луньевских заводов возглавил бывший чиновник Министерства финансов Александр Николаевич Ратьков-Рожнов, служивший прежде вице-директором департамента железных дорог. Велись переговоры с банками о предоставлении крупной ссуды на реанимирование заводского хозяйства.

Продолжение следует…

(с) 2020. Сергей Волков и Дмитрий Кужильный эксклюзивно для АН «Между строк»

------------------------------

Примечания:

* Перевод с английского Л. А. Абрамян.

** Бертольд Ласкер — брат Эммануэля Ласкера, часто выполнявший функции менеджера маэстро.

Фото: из архивов С. Л. Левицкого, Андре-Адольф-Эжен Дисдери (Disdéri).

Реставрация и фотоколлажи: С. Волков и Д. Кужильный.